Прокси силы – Прокси война – Научно-исследовательский центр проблем национальной безопасности

Опосредованная война — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Опосредованная война (англ. proxy war, также война по доверенности, война чужими руками[1]) — международный конфликт между двумя странами, которые пытаются достичь своих собственных целей с помощью военных действий, происходящих на территории и с использованием ресурсов третьей страны, под прикрытием разрешения внутреннего конфликта в этой третьей стране (классическое определение, данное Карлом Дойчем в 1964 году[2]).

Учёные расходятся в точном определении опосредованной войны. Так, А. Мамфорд[2] считает, что сформированное Дойчем по наблюдениям за конфликтами Холодной войны определение неоправданно игнорирует негосударственных игроков. По Мамфорду, существенным вкладом в определение являются девять вопросов, заданные в 1980-х годах Яковом Бар-Симан-Tовом (англ. Yaacov Bar-Siman-Tov, ивр. ‏יעוקב בר סימן-טוב‏‎) и приводимые здесь с ответами самого Мамфорда:

  1. Можно ли считать опосредованной войну, в которой внешняя сила участвует напрямую? — Нет, непрямое вмешательство — неотъемлемый элемент опосредованной войны.
  2. Существенно ли, что обе стороны местного конфликта выступают представителями внешних сил? — Нет, ситуация с посредниками не обязана быть симметричной.
  3. Можно ли считать войну опосредованной только для одной стороны? — Да. Как пример, Мамфорд приводит войну в Афганистане, где война была опосредованной только с американской стороны.
  4. Требуется ли для признания войны опосредованной явное утверждение об этом хотя бы от одной внешней стороны? — Нет, внешние силы скорее всего будут прибегать к семантическим уловкам типа «проекция силы», «иностранная помощь» и т. п.
  5. Достаточно ли для объявления войны опосредованной мнения внешних участников, или требуется также заявление об этом со стороны одной из местных сил? — Нет, так как гораздо более вероятно, что конфликт будет рассматриваться как опосредованная война другими, не вовлечёнными в конфликт, государствами.
  6. Как отличить опосредованные войны от военных союзов? — Иногда различие провести трудно, но обычно союз характеризуется готовностью всех союзников проливать в общих целях свою кровь, а опосредованная война как раз указывает на нежелание внешней силы делать это.
  7. Как отличить помощь внешней силы одной из сторон конфликта от использования этой стороны в опосредованной войне? — Это субъективная интерпретация, основанная на оценке мотивов сторон.
  8. Может ли небольшое государство воевать руками большого? — Да, при этом обычно большое государство не понимает эффекта своих действий (по Мамфорду, для классификации конфликта как войны чужими руками осознание происходящего всеми участниками не обязательно; он считает, что США в Ираке в 2003 году эффективно воевали как посредник Ирана).
  9. Требует ли война чужими руками непременного взаимодействия между большими державами и маленькими странами? — Нет, война может вовлекать негосударственные образования.

Мамфорд проводит явную границу между войной чужими руками и секретной операцией, в которой государство, хотя и тайно, но участвует напрямую. Однако, опосредованные войны зачастую приводят к необходимости секретных операций.

Наряду с очевидными преимуществами для страны-спонсора (меньший риск, связанный с отсутствием собственных жертв, а также возможность правдоподобного отрицания), участники опосредованной войны испытывают отрицательные последствия своих решений. Мамфорд выделяет три проблемы, возникающих в этом случае[2]:

  1. Зависимость. Во время Холодной войны опосредованные войны, особенно в Африке, привели к нежелательной зависимости молодых государств от СССР и США, приведшей к нынешней ситуации, в которой многие формально независимые страны полагаются на внешние страны-спонсоры в повседневной жизни, включая военную, политическую и экономическую сферы.
  2. Более продолжительные и кровавые конфликты. Мамфорд отмечает, что широко бытующее представление о том, что война чужими руками может быть способом кратчайшего завершения конфликта, ошибочно. На самом деле вмешательство такого типа обычно продлевает конфликт, так как проигрывающую более слабую сторону сравнительно несложно усилить до уровня, достаточного для создания патовой ситуации. Мамфорд отмечает, что при этом опосредованные войны обычно не распространяются за пределы исходных границ, так как стороны пытаются минимизировать прямые затраты; потому расширение конфликта, если оно и происходит, обычно проходит по неожиданному для участников сценарию (см. следующий пункт).
  3. Расширение конфликта. Война чужими руками обычно предполагает принятие геостратегического афоризма «враг моего врага — мой друг». Однако, как показала практика, по окончании войны существует вполне вероятная возможность «обратного удара» (англ. blowback в терминологии ЦРУ), когда выясняется, что позиции страны-спонсора и непосредственных участников боевых действий совпадали лишь временно. По мнению Чалмерса Джонсона, мировая политика XXI века будет в целом определяться «обратным ударом» (англ.)русск.) из XX века, то есть непредвиденными последствиями Холодной войны и американского решения оставаться на позициях Холодной войны после её окончания[3]. В качестве примера неожиданного для страны-спонсора распространения конфликта, Мамфорд приводит решение США снабдить антиправительственных повстанцев в Афганистане противовоздушными ракетами «Стингер», которые, несмотря на попытки США впоследствии вернуть их, распространились по территориям и конфликтам от Боснии до Палестины. Мамфорд также относит к «обратному удару» результаты завершения войны в Афганистане, когда предоставленные сами себе моджахеды создали на территории Афганистана тыловую базу для исламских фундаменталистов. Американцы не задумывались о последствиях нахождения Талибана у власти довольно долго; даже в 1998 году Бжезинский задавал, как ему тогда казалось, риторический вопрос: «Что было важнее в мировой истории: Талибан или падение советской империи? Несколько перевозбуждённых исламистов или освобождение Центральной Европы…?». Осознание того, что США променяли одну войну на другую пришло позже, 11 сентября 2001 года.

По мнению Мамфорда, высказанному в 2013 году[2], роль войн чужими руками в XXI веке будет возрастать. Это связано с комбинацией нескольких факторов: уменьшением размеров армий, увеличением стоимости современной военной техники, и, после вмешательства в Афганистане, нежеланием вести противопартизанские операции.

По Мамфорду, в XXI столетии нежелание вести асимметричные войны с одновременной востребованностью национально-государственного строительства, приведёт к «ещё одному кровавому веку» (выражение Колина Грея (англ.)русск.[4]). Мамфорд, цитируя Ивана Эланда (англ.)русск. из института Катона — который после начала вмешательства США в Афганистане сказал, что США «получат наибольший эффект за свои деньги»[5], если вместо прямого военного вмешательства будут поддерживать «эффективных и разумных» участников конфликтов — указывает на неизбежность «обратного удара» при таком подходе в духе Холодной войны.

В будущем, по Мамфорду, в войнах чужими руками будет возрастать роль, которую играют частные военные компании, которые имеют два важных преимущества перед регулярной армией:

  • их использование обходится дешевле, так как требуется меньшее количество инфраструктуры, и, в отличие от армий, не нужны деньги на пенсии отставникам и семьям погибших;
  • гибель частных контрактников не порождает «Вьетнамского синдрома»: их похороны не привлекают внимания населения и прессы, в их смерти оппозиция не может обвинить правительство.

Мамфорд выделяет следующие примеры опосредованных войн:

  • вслед за Э. Бивором, к опосредованным Мамфорд относит гражданскую войну в Испании, разделяя при этом вмешательство Германии и Италии, которые, среди прочего, напрямую сражались на стороне франкистов, и СССР, который до самого конца осуществлял вмешательство через поставку военной техники и участие добровольцев;
  • в гражданской войне в Анголе США воевали руками ФНЛА, а СССР — МПЛА; Куба при этом участвовала в войне напрямую через тысячи военных советников. При этом мотивы стран-кукловодов были далеки от интересов ангольцев; когда директора ЦРУ Колби спросили, зачем США поддерживают ФНЛА, он сказал, что «простейший ответ состоит в том, что Советы поддерживают МПЛА». Мафорд отмечает, что это отличный пример того, как опосредованные войны создают очаги напряжённости; Киссинджер в то время отметил, что политика разрядки «не переживёт ещё одной Анголы»;
  • по мнению Мамфорда, опосредованной была война в Ираке, где Иран через поддержку Высшего исламского совета Ирака и бригад Бадра успешно воспользовался нападением США на Ирак для расширения своего влияния, того же он достиг, поддерживая организацию Хезболла;
  • гражданская война в Ливии характеризовалась не только прямым участием НАТО с конца августа 2011 года, но уже с марта того же года США потребовало от Саудовской Аравии поставок оружия антиправительственным силам, а в июне Контактная группа по Ливии (англ.)русск. выделила повстанцам миллиард долларов, чтобы они могли купить себе оружие.

Г. Фуллер относит к опосредованным Вторую ливанскую войну (2006), когда, по его мнению США и Иран воевали руками Израиля и Хезболлы[6].

Опосредованные войны были стандартным видом конфликта во время холодной войны[7], когда две ядерные сверхдержавы — СССР и США — избегали непосредственного столкновения, что было чревато эскалацией ядерной войны. Эйзенхауэр рассматривал опосредованные войны (тогда называвшиеся «программами иностранной помощи») как «самую дешёвую страховку», имея в виду то, как такие войны уменьшают как финансовые расходы, так и политические риски по сравнению с прямым военным вмешательством[2].

К опосредованным относят Корейскую[8], Вьетнамскую[9][10], Ангольскую[9], Афганскую[11] войны.

«Война-прокси» — что это? Украина — арена прокси-войны между Россией и США

продолжает радовать нас материалами о современных конфликтах.

Чуть более месяца назад, 11 ноября 2016 года, блогер Юрий-Западная Сибирь начал публиковать в Информационном Центре AfterShock цикл статей, на мой взгляд, весьма интересных, под общим названием «Война-прокси». В центре внимания автора — ситуация на Украине. По его мнению, Украина стала ареной типичной прокси-войны между Россией и США. Поскольку далеко не всем понятно, что означает термин прокси-война, автор первую статью цикла целиком посвящает этой специфической форме современной войны — определяет значение термина «война-прокси», оговаривает условия, необходимые для ее «запуска», и приводит примеры участия в подобных войнах СССР и России — во Вьетнаме, в Афганистане, в Чечне.

Война-прокси. Что это такое
Война-прокси, сиречь, война по доверенности

После Второй мировой войны этот тип войны стал самым распространенным конфликтом на планете. Появление ядерного оружия сделало прямой конфликт геополитических блоков (сверхдержав) невозможным. Но противоречия между сверхдержавами никуда не делись. Империи всегда воевали и воюют между собой, и сейчас эти имперские войны протекают в форме войн-прокси. Геополитические противники «схлестываются» между собой на территории третьих стран, всегда чужими руками. Прямое столкновение сверхдержав неминуемо перерастет в глобальный термоядерный конфликт в течении 48 часов. Цель войны-прокси — истощить геополитического противника, создать ему массу внутренних проблем и как можно сильнее подорвать репутацию противника на международном уровне. Война-прокси — это война сверхдержав на истощение.

Начало войны-прокси — сепаратистский конфликт внутри страны, то есть, гражданская война. Единая прежде страна и народ (народы) раскалывается на части. Причин этого множество, от внутренних противоречий до внешнего вмешательства. Очень часто все это происходит комплексно. То есть, внешние «игроки» создают или разжигают внутренние противоречия какой либо страны до состояния военного конфликта. Да-да, это теория управляемого хаоса (иначе теория локального конфликта). Сейчас западные властные элиты просто «молятся» на нее. Эта теория уже неплохо разработана и имеет множество практических приложений. Давайте немного подробнее об этом.

Согласно этой теории для создания очага войны-прокси нужно создать внутри страны-жертвы определенную политическую конфигурацию территории. Какая это конфигурация? На это отвечает история. Что дало толчок гражданским войнам в Афганистане, в Чечне, в Сирии (и в сотнях других мест)? Это уничтожение (ограничение) на какой-то территории страны единой государственной власти. После этого вместо центральной власти там неминуемо возникает власть командиров вооруженных группировок. Поясню свою мысль.

Основная задача государства — это поддержание порядка и обеспечение безопасности с помощью законного насилия. Все остальное: законотворчество, налоги, экономика, социальные функции, только обеспечение главной задачи государства. Как только государство перестает выполнять свою главную задачу — управление территорией страны, тут же возникают вооруженные группировки, которые берут управление на себя. Вакуум власти заполняется всегда. Это могут быть совершенно различные группировки — криминал, патриоты, сепаратисты, даже отряды самообороны (когда простые жители берут в руки оружие для защиты своих домов и своих семей). Вот только для населения гораздо проще и безопаснее жить под единой властью (даже крайне коррумпированной), чем под вооруженными группировками, где единственный закон — прихоть полевого командира. Все очень просто, над полевым командиром нет никого, кто ограничивал бы его прихоти. А бесконтрольная власть развращает очень сильно, увы, человек слаб на соблазны. Далеко не каждый выдержит испытание властью, даже если изначально намерения были вполне нравственными. Не зря же возникла поговорка, что благими намерениями вымощена дорога в ад.

Из всего этого следует вывод, что если государство перестает применять законное насилие для наведения порядка, очень быстро возникает хаос и страна начинает распадаться. Янукович доказал это просто образцово, когда так и не отдал приказ на подавление майданных беспорядков (законное насилие). В итоге, Янукович потерял власть и ситуация начала развиваться в направлении распада Украины. После крушения режима Януковича управление Украиной полностью перехватили американцы, они начали отдавать приказы украинским силовикам, те быстро подавили волнения и навели порядок (за исключением определенных украинских территорий, но об них позже). В итоге Украина осталась (почти) единым государством и полностью попала под внешнее управление от США.

Вакуум власти — это совершенно необходимое условие для создания управляемого хаоса, но не единственное. Нужно еще заставить людей массово взять в руки оружие и дать населению свободный доступ к этому оружию.

Это решается по разному. В Афганистан шли караваны с оружием из Пакистана. Афганцам же внушалось, что «шурави» пришли для того, чтобы уничтожить в Афгане Ислам. Учитывая религиозность афганцев неудивительно, что население Афганистана взяло в руки оружие.

В Чечне было немного по другому. После крушения СССР, пришедшие к власти «реформаторы, блин» вывели российские войска из Чечни и оставили все оружие на военных складах. Оружия было, по памяти, на две полноценные дивизии, включая и тяжелое вооружение. Да что говорить, чехам оставили даже легкую боевую авиацию, ее потом пришлось срочно жечь авианалетами на аэродромах. Самим чеченцам массово промывали головы на тему пьяного русского быдла, которое годится только в рабы, и о гордых нохчах, которые будут владеть русскими рабами. В Чечню хлынули проповедники ваххабизма, которые «втирали» о всемирном халифате и джихаде для уничтожения неверных.

Учитывая взрывной кавказский характер и разбойничий менталитет стоит ли удивляться, что чеченцы взяли в руки оружие и начали уничтожать российские органы власти. Людей из кабинетов просто выбрасывали в окна, а сколько пропало без вести, жуть. Милиция бездействовала, не было приказов из Москвы. Очень быстро все госорганы были уничтожены, и Чечня оказалась поделена между хорошо вооруженными бандитскими группировками.

А после этого «реформаторы, блин» двинули российскую армию на подавление бандитского анклава, который сами же и создали. Так началась 1 чеченская война, прокси-конфликт в России. А дальше было безудержное воровство в армии на всех уровнях (новые боеприпасы попадали «чехам» раньше, чем в войска), такое же безудержное расхищение государственной казны под лозунгом: «Пиши на войну. Война все спишет» и очень-очень-очень странные боевые действия.

Помню объявление по центральному ТВ: «Сегодня в 20 часов по гостинице Кавказ в Грозном будет нанесен авиаудар. Просьба ко всем иностранным журналистам покинуть гостиницу». Боевики, видимо, должны были остаться.

А вот рассказ, который поведал мне за «рюмкой чая» участник самого первого штурма Грозного. «Идет бой в 1,5-2 км от Грозненского нефтеперерабатывающего завода. НПЗ работает, дымит, въезжают и выезжают бензовозы. Высшее командование нас предупредило, что если последует хоть один выстрел в сторону НПЗ, то все пойдут под суд. Что обещали «чехам» не знаю, наверное, что всем виновным отрежут головы». Таких странных историй можно рассказать не один десяток. Вот так и воевали в Первую Чеченскую.

Вывод из всего этого. Для создания зоны управляемого хаоса (очага войны-прокси) нужно сделать три вещи:

1. Блокировать действия государства по наведению порядка, то есть, создать вакуум власти на территории.
2. Заставить население территории взять в руки оружие. Это можно сделать разными путями.
3. Дать населению свободный доступ к оружию. Это тоже можно сделать по разному.

После этого неминуемо возникает зона хаоса, где территория будет поделена между вооруженными группировками и где вся власть принадлежит полевым командирам этих группировок. Вернемся к войне-прокси.

В результате сепаратистского конфликта возникают две (или более) части до этого единой страны, которые желают жить отдельно. Такой конфликт без внешнего вмешательства достаточно быстро разрешается. Либо центральное правительство подавляет мятеж, либо мятежная территория вырывается на свободу. Все меняется при внешнем вмешательстве в конфликт. Если вмешиваются сверхдержавы, то такой конфликт быстро перерастает в войну-прокси (войну по доверенности). Сепаратистский конфликт перерастает в конфликт сверхдержав. Такая война идет десятилетиями, пока одна из сверхдержав не уйдет из конфликта. Как правило, это происходит из-за внутренних проблем сверхдержавы. Для территории, где идет война-прокси, это полная катастрофа. В результате сверхдержавы могут довоеваться и до лунного пейзажа, города на этих территориях уж точно будут выглядеть, как развалины Сталинграда.

Как развивается прокси-конфликт? Одна сверхдержава начинает поддерживать центральное правительство, другая сверхдержава поддерживает сепаратистов. В выигрышном положении оказывается та сторона конфликта, которая поддерживает центральное правительство. В распоряжении этой стороны весь аппарат государства, где идет конфликт. Это явно минимизирует расходы сверхдержавы.

Напротив, другая сторона вынуждена тратить ресурсы для организации сепаратистского анклава. Очень важно в таком анклаве создать государственные структуры управления и перевести анклав на самообеспечение (хотя бы, по минимуму). Это нужно для минимизации расходов, иначе придется брать на «кормление» весь сепаратистский анклав. В дальнейшем необходим единый руководитель — представитель анклава. Но это получается не всегда, иногда бандитский анклав просто не поддается структурированию.

Следующий возможный этап развития конфликта — прямое вмешательство сверхдержавы. Это происходит при угрозе военного поражения одной из сторон. Сверхдержава заходит своей армией в страну. Если сверхдержава зашла в пользу сепаратистов, то центральное правительство уничтожается, власть передается представителям повстанцев. А дальше может быть по разному. В том числе может возникнуть нижеизложенный вариант. Если сверхдержава зашла в пользу правительства, то вся страна быстро ставится под контроль. Военная мощь сверхдержавы неизмеримо выше. Тогда другая сторона конфликта организовывает там повстанческое движение. Противник будет нести в оккупированной стране прямые военные, материальные, финансовые, репутационные потери. Исторические примеры — Афганистан (СССР), Вьетнам (США). Крайне важна организация повстанческого движения. В самой оккупированной стране организовать какую-то управляющую структуру не получится. Никто не даст партизанам захватить часть территории и организовать там органы власти и управления. Если такой анклав уже был, он, рано или поздно будет уничтожен. Без координации и управления партизаны неминуемо выродятся в набор банд, которых постепенно переловят. Поэтому снабжение, управление и координация партизанского движения идет через сопредельные страны. В Афганистане это был Пакистан (возможно Иран), во Вьетнаме — Северный Вьетнам и Китай. Если возвратиться в историю и вспомнить, что после ВОВ в Западной Украине более 10 лет выжигали бандеровцев, то возникает вопрос, откуда шло снабжение, координация и управление бандеровским подпольем? Из «братской» Польши и Чехословакии? Союзнички по Варшавскому Договору, блин. Получается, что наибольшие потери сверхдержава несет при оккупации недружественной территории. Партизанское движение там может длиться десятилетиями. Значит, если удалось надолго затащить своего геополитического конкурента в гражданскую войну в третьей стране, это уже залог победы в войне-прокси.

Единственный выход для сверхдержавы — войти в страну, помочь дружественной стороне быстро поставить страну под полный контроль, создать там дееспособное правительство и армию, и так же быстро «свалить» из страны. Если внутри страны нет силы, на которую сверхдержава может опереться, то лучше и не заходить. Сидеть десятилетиями в оккупированной стране, где идет активная партизанская война — это верный путь к ресурсному истощению. Вот что делал СССР в Афганистане 10 лет? Зашли, быстро поставили страну под контроль, создали и обучили дееспособное правительство Афганистана и ушли сами через 1-2 года (ну хорошо, оставили три-четыре базы ВВС), и все было бы нормально. А в 1989 году все выглядело так, будто СССР потерпел в Афганистане поражение и позорно бежал. Хотя пророссийское правительство Наджибуллы держалось потом еще 3 года.

Теперь можно перейти к недавней истории Украины.

Юрий-Западная Сибирь
Источник: Информационный центр AfterShock

Подписаться на «Сообщество военных блоггеров»
Добавить в друзья: | ЖЖ | твиттер | фейсбук | ВК | одноклассники | E-mail для связи: [email protected]

Сирия и прокси-войны — Россия Освободится Нашими Силами — LiveJournal

Война в Сирии – это типичная война-прокси. Это конфликт сверхдержав (центров силы). Последние 70 лет после появления ядерного оружия сверхдержавы перестали напрямую воевать между собой. Все конфликты сверхдержав проходят в виде войн-прокси (англ. proxy — «представитель, уполномоченный»). По сути – это война по доверенности. В истории примеров не счесть: Афганистан, Вьетнам, масса стран Африки, сейчас Сирия. Типичный вид войны-прокси – это гражданская война внутри конкретного государства. Центры силы поддерживают конфликтующие стороны в такой гражданской войне, финансируют боевые действия, поставляют вооружения, боеприпасы, советников. В случае угрозы поражения «своей» стороне, сверхдержава может вмешаться своими вооруженными силами.

Война-прокси характеризуется тем, что боевые действия могут длиться очень долго (десятилетия).

Сверхдержавы не дают одержать окончательную победу какой либо стороне. По сути – это война сверхдержав на истощение. Окончательная победа может быть достигнута только после ухода одной из конфликтующих сверхдержав из конфликта. Во Вьетнаме ушли американцы, американское общество больше не выдерживало этой войны, в Афганистане ушел СССР, не выдерживала экономика Союза. После этого война-прокси заканчивается достаточно быстро.

Возвращаясь к Сирии. В Сирии конфликтуют США (с союзниками) и Россия (тоже с союзниками). Конфликт начали американцы в 2011-2012 годах. К середине 2013 года стало ясно, что армия Сирии (при поддержке России) держится достаточно уверенно. То есть, сирийские военные могут «перемалывать бармалеев» неограниченно долго. Начался конфликт на истощение, и американцы явно выдохлись бы раньше, чем Россия. Затраты (различного вида) американцев на войну-прокси в Сирии были неизмеримо больше, чем у России. Россия поддерживала уже готовую государственную структуру, а американцам приходилось раз за разом организовывать все с нуля.

В итоге США решило напрямую вмешаться в Сирийский конфликт. Осенью 2013 года арабские (турецкие) союзники США готовились вторгнуться в Сирию. Американцы поддерживали бы интервенцию с воздуха. Россия сорвала этот сценарий (правда тогда явно запахло 3 мировой войной, и этот запах не выветрился до сих пор). Формат конфликта остался прежним – война на истощение, где Россия имела намного более выгодную позицию.

Американцы решили сделать «финт ушами» и вмешаться в сирийский конфликт непрямым образом, причем так, чтобы Россия не могла заблокировать их действия. Был создан ИГИЛ, в СМИ начали лепить из ИГИЛ образ монстра, который угрожает всей земной цивилизации. Я не знаю, действительно ли игиловцы отрезали головы на камеру, и насколько их действия отличаются от действий саудитов. В Саудовской Аравии тоже рубят руки и головы. В Сети мелькали ролики о том, что отрезание голов снималось в студии. Также, хихикали над самыми первыми роликами, там игиловец на английском со стопроцентным лондонским акцентом объявляет войну всему миру. Так или иначе, из ИГИЛ был слеплен планетарный монстр, который угрожает всем, хотя, по сути, чем ИГИЛ отличается от того же Талибана. Мало было в истории мусульманских группировок.

Со «страшным планетарным монстром» нужно бороться, и США объявляет о начале бомбардировок ИГИЛ, даже сколачивает для этого коалицию. Больше года длятся бомбардировки. Я далек от мысли о том, что американцы полные идиоты и бомбят пустыню. Поэтому об истинных намерениях американцев нужно судить по результатам года бомбардировок. А результаты таковы: сирийская оппозиция с ИГИЛ кратно увеличили свою территорию, Асад потерял почти всю страну и контролирует узкую полоску возле моря (правда там живет большинство населения). Вывод, бомбардировки были направлены против Асада, в поддержку сирийской оппозиции и ИГИЛ. Осталось «дожать Асада» — это дело месяцев.

В эти игры можно играть и вдвоем, и наше руководство научилось таким играм. Россия присоединяется к бомбардировкам ИГИЛ, опираясь на Асада. Основная цель – создать над территорией, контролируемой Асадом, бесполетную зону и оказать правительственным войскам поддержку с воздуха. Конфликт резко возвращен в формат войны на истощение, причем в гораздо более худшем для американцев варианте. Благодаря американской афере с ИГИЛ войска Асада получили высокотехнологичную поддержку с воздуха. Американцы перехитрили себя сами, когда создавали из ИГИЛ планетарного монстра и год утверждали, что бомбят этот самый ИГИЛ. Как теперь требовать ухода русских из Сирии, русские тоже утверждают, что борются против ИГИЛ. А кто там разберет, кого бомбят русские, на роликах они все бородатые, с автоматами и кричат «Аллах Акбар». Так что и общественное мнение на западе тоже на стороне русских. Американцы добились того, чего добивались, но не того, чего хотели. Неудивительно, что американцы до сих пор «блеют» и не могут сказать ничего внятного.

Что дальше. Так как в Сирии идет война-прокси на истощение, то основная цель на данный момент — выбить у противника наибольшее число ресурсов. Значит, приоритет бомбардировки тылов с целью уничтожения максимального количества материальных ресурсов. Это важнее, чем занятие большой территории. С увеличением территории увеличиваются собственные затраты на восстановление и обеспечение жизнедеятельности население. Возвращение территории — это следующий этап. Важнейший ресурс для войны-прокси – наземные войска. Войска Асада нужно максимально сохранить и выбить максимальное число войск оппозиции. В первую очередь нужно утилизировать именно пропиндосские отряды оппозиции (если они разбегутся, то тоже хорошо). Собственно ИГИЛ можно пока не трогать.

Значит, никаких танковых клиньев правительственных войск с проникновением на большую глубину. Неспешное наступление. Основная цель такого наступление – обучение войск Асада, боевое слаживание родов войск и налаживание взаимодействия с российской авиацией. Если все получится, то будет и победоносное наступление. Всему свое время.
Источник

Прокси-война во всей своей красе

Прокси-война во всей своей красе

Прокси-война во всей своей красе

США нанимают и обучают боевиков для пополнения состава аль-Каиды и террористов ИГ с целью свергнуть законно избранное правительство Сирии. С таким заявлением выступил независимый обозреватель Стефан Лендман из чикагского издания.

Фатальный кризис в Сирии, который начался в марте 2011 года, представляет собой так называемую «прокси войну», инициированную американским президентом Обамой. Прокси война (от англ. proxy war опосрепдованная война) – это способ ведения войны чужими руками, используя третьи силы. Определение новому типу войны было дано Карлом Дойчем в 1964 году и оно звучит следующим образом: прокси война – это международный конфликт между двумя странами, которые пытаются достичь своих собственных целей с помощью военных действий, происходящих на территории и с использованием ресурсов третьей страны, под прикрытием разрешения внутреннего конфликта в этой третьей стране.

Итак, даже западные журналисты признают, что в ряде стран Ближнего Востока Вашингтон вербует, вооружает, финансирует и бросате в бой террористов из одиозных группировок Фронт ан-Нусра, аль-Каида и ИГ. Такая война может продолжаться годами и никто не знает, сколько людей погибнут и будут страдать в результате хаоса. Согласно данным ООН Сирию покинули около 4 млн беженцев, а более 7 млн чел. были вынуждены покинуть свои жилища. Террористы ИГ, обученные специалистами ЦРУ в Иордании в 2012 году теперь контролируют большие территории в Сирии и Ираке. Бутафорские авиаудары американской авиации «по базам террористов» в Сирии и Ираке на деле оказываются уничтожением мирного населения. И правда: кто же будет уничтожать своих подопечных, в подготовку и натаскивание которых были вложены солидные суммы?

Не только Ближний Восток стал ареной таскания чужими руками каштанов из огня для США. На пороге гражданской войны вновь оказались балканские страны, бывшие, некогда, частями Югославии. Так, боевики из Армии освобождения Косово (АОК) делятся опытом с македонскими албанцами, а те, в свою очередь, дестабилизируют ситуацию в Македонии. Причем финансирование самой опасной радикальной вооруженной группировки в Европе, каковою является АОК происходит из США. Это вообще редкий случай, когда США поддержали мусульман-косоваров и способствовали созданию независимого государства Косово, отторгнув эти территории от той же Югославии. Никакого референдума и тому подобных процедур: достаточно было Госдепу решить, что мусульманская карта в дестабилизации Балкан является решающей, как Косово было объявлено независимой страной, ибо так было выгодно для США.

О происходящем на Украине и говорить не стоит – классический пример прокси-войны, которая, правда, не удержалась в рамках своего формата и уже превращается в обычную войну. Дело в том, что геополитические ставки в украинском кризисе столь высоки, что Вашингтон даже не таится, нет-нет да и проявит нетерпение и время от времени посылает управлять Украиной первых лиц американской государственной машины. То глава ЦРУ прилетит, то кто и повыше рангом, то военные инструкторы высадятся…

Вот буквально сегодня (12.05.) на Украину прибыл очередной заморский наставник, а именно главком сухопутных сил США в Европе Бен Ходжес со своей свитой. Что делает высокопоставленный военный чиновник в Киеве? Проверяет ход подготовки украинских ВСУ, которым руководят инструкторы из США. Так что на Украине грядет очередная война. И она уже не прокси: это во время Майдана нужны были маски. А сейчас они сброшены. На этом фоне положительные отзывы министра иностранных дел РФ С.Лаврова о ходе переговоров с госсекретарем США Дж.Керри, прошедшие в Сочи параллельно с приездом на Украину главкома Бена Ходжеса выглядят странно. Да, сообщили, что Керри признал безальтернативность политического урегулирования украинского кризиса. И что? Неужели мы поверим Дж.Керри, когда одновременно с его высокопарными заявлениями главный американский военначальник в Европе инспектирует успехи своих подопечных, готовящих новую бойню? Что это – двуличие? Нет, это – прокси-война во всей ее красе.

Айдар Хайрутдинов

Полезная статья? Сделайте репост на Facebook, пожалуйста!

Если вы нашли ошибку, выделите текст и нажмите Ctrl + Enter.

Эндрю Мэмфорд. ГРЯДУЩИЕ ПРОКСИ войны И ПРИРОДА КОНФЛИКТОВ[5]

Эндрю Мэмфорд. ГРЯДУЩИЕ ПРОКСИ войны И ПРИРОДА КОНФЛИКТОВ[5]

Прокси войны появились не сегодня. В свое время президент Дуайт Эйзенхауэр определил прокси войны, как «войны, которые ведутся чужими руками». Кроме того, в одном из своих выступлений он оценил подобные войны как «самый дешевый способ достижения национальных целей». Бывший президент Пакистана Зия-уль-Хак полагал, что прокси войны позволяют «поддерживать долгие годы кипящий котел конфликтов в опасных зонах за приемлемые деньги и с высокой эффективностью». Сочетание дешевизны и эффективности произвело огромное впечатление на военных теоретиков и практиков и придало опосредованным войнам в глазах политиков и военных командиров непреодолимое стратегическое очарование.

Исторический опыт позволяет определить прокси войны как конфликты, в которых в собственных интересах косвенно участвует третья сторона, обеспечивая одного из двух акторов конфликта военной, организационной, ресурсной, политической или иной поддержкой. Прокси войны имеют многовековую историю. Несмотря на это, они ни разу не были должным образом проанализированы. Не было проведено и исследований, позволяющих сделать спрогнозировать место прокси войн в будущих регулярных и иррегулярных конфликтах высокой, низкой и переменной интенсивности.

По мере приближения к современности все большее значение приобретает феномен двойных прокси войн. Его мы можем наблюдать в тех случаях, когда государство старается скрыть свое непосредственное участие и вовлеченность в военные действия, которые ведутся другими сторонами. Как правило, это осуществляется не только и не столько за счет дезинформации и различного рода информационных операций, сколько при помощи возложения функций третьей решающей стороны конфликта на некие негосударственные структуры различного типа. В качестве таких структур в прошлом выступали различного рода фонды, политические движения, инициативные институты гражданского общества и т. п., имеющие возможность оказывать различного типа поддержку. Включая и военный компонент. По мере приближения к современности в качестве третьей стороны, за которой прячется реальное государство — участник, выступают транснациональные корпорации, которые имеют в стране конфликта те или иные интересы или частные военные компании.

В 1964 году появилась первая работа, где было дано определение прокси войн. Политолог Карл Дойч определил их как «международный конфликт между двумя государствами, одно из которых маскирует свое участие при помощи поддержки той или иной вооруженной силы в стране, с которой данная держава ведет необъявленную войну. Прокси война — это гражданская война, которая либо спровоцирована иностранным государством — третьей стороной конфликта, либо ведется при ее активной ресурсной, политической и военной поддержке». Представляется, что определение К. Дойча излишне государе гвенноориентировано.

Этот подход не позволяет исследовать феномен современной прокси войны, где все большую роль играют различного рода негосударственные субъекты, начиная от племенных и религиозных иррегулярных вооруженных формирований и специально организованных третьей стороной повстанческих групп, заканчивая частными военными компаниями и охранными подразделениями международных корпораций.

Кроме того, отметим, по мере приближения к современности прокси войны все труднее отличимы от традиционных войн и плавно перетекают, либо превращаются в них. Например, Соединенные Штаты вели прокси войну против Советского Союза в Афганистане. Затем стала участником прокси войны все в том же Афганистане в 90-е годы. Потом эта двойная прокси война превратилась в прямые вооруженные действия США и их союзников против Талибана. Теснейшее переплетение между традиционными конвенциональными войнами, войнами иррегулярных формирований и прокси войнами мы можем наблюдать в течение последних 15 лет в Ираке.

В последнее время высказывается мнение, что прокси войны не отличаются от иррегулярных военных столкновений. Такая позиция связана с переоценкой роли традиционных, принятых на Западе конвенциальных войн в таком историческом явлении, как война. Конвенциальные войны, т. е. войны, ведущиеся между государствами по строго определенным, зафиксированным в международных договорах нормам представляют собой не правило, а исключение, свойственное определенному этапу развития западной цивилизации. В основном такие войны велись, начиная с XVIII–XIX веков на Западе в рамках межгосударственных конфликтов. Однако было бы неправильным отождествлять прокси войны с войнами, ведущимися иррегулярными формированиями. Многие из иррегулярных войн, особенно в последние десятилетия, являются одновременно прокси войнами. Однако, отнюдь не обязательно, чтобы иррегулярная война была прокси войной. Не во всех случаях третья сторона участвует в иррегулярных конфликтах. Кроме того, третья сторона может участвовать и в традиционных военных действиях, которые никак не могут быть отнесены к иррегулярным конфликтам и ведутся между государствами регулярными воинскими формированиями. В целом, по данным Упсалской программы по изучению конфликтов, из 121 конфликта за период с 1989 по 2005 годы, 90 были внутригосударственными, в том числе 46 имели черты прокси войны, 24 — интернационализированными внутригосударственными, из которых 16 уже на внутригосударственной стадии носили прокси характер, и только 7 — классическими, регулярными межгосударственными войнами, 4 из которых имели черты прокси конфликтов. За два минувших десятилетия около четырех пятых случаев вооруженного насилия происходили уже после активной фазы регулярных военных действий в период постконфликтного перехода, который должен рассматриваться как неотъемлемая часть любой интервенции или внешнего вмешательства. Наиболее ярким примером такого рода вооруженного насилия является сегодняшняя война всех против всех на территории Ирака, которая разгорелась уже после завершения прямого внешнего вмешательства вооруженных сил США и их союзников.

Безусловно, широкое распространение прокси войн прямо связано с появлением и распространением ядерного оружия. Начиная с 1945 г. появление этого оружия практически исключило не только в прошлом, но и, по всей видимости, в будущем прямые регулярные военные действия между великими державами. Более того, великие державы прикладывали и прикладывают все усилия для того, чтобы не допустить таких войн и между государствами, которые недавно получили ядерное оружие, в том числе теми, которые официально не признаются в том, что располагают подобным оружием. В этом плане характерной является история индо-пакистанских конфликтов. После последней прямой Индо-пакистанской войны в 1971 г. обе страны разработали или получили ядерное оружие. Теперь военные действия между Индией и Пакистаном ведутся в виде прокси войн. При этом великие державы делают все, чтобы не допустить прямого ядерного столкновения между Индией и Пакистаном.

В условиях появления и распространения ядерного оружия государства, особенно обладающие подобным оружием, с одной стороны, не готовы к его применению, а с другой — не склонны действовать на основе принципов пацифизма и продолжают отстаивать свои стратегические интересы всеми доступными методами. Среди них все более распространенным является прокси война. Дополнительным фактором, способствующим все более широкому распространению прокси войн, является системный финансовоэкономический кризис, поразивший глобализиро ванную экономику. В результате кризиса, проявляющегося в стагнации или чрезвычайно низких темпах экономического роста в комбинации с растущим дефицитом государственного долга, подавляющее большинство глобальных акторов стараются ограничить военные расходы. Соответственно они все менее склонны напрямую участвовать в крупных войнах, особенно в форме прямых сухопутных регулярных военных действий. По этому поводу известный американский политолог и юрист Ф. Боббит отмечал: «В будущем местные вооруженные силы будут все активнее использоваться глобальными и региональными сверхдержавами в прокси вооруженных конфликтах. Такое использование станет экономичной и эффективной альтернативой дорогим, большим, регулярным армиям глобальных и региональных сверхдержав. Америке это не только позволит сэкономить средства, но и избежать ненужных рисков для жизни американцев, в том числе служащих в сухопутных войсках».

Наконец, прокси войны гораздо более приемлемы для общественного мнения на Западе, чем прямая вовлеченность сухопутных вооруженных сил в крупномасштабные конфликты. Чем дальше, тем в большей степени общественное мнение не приемлет людских потерь и значительных расходов, связанных с прямой вовлеченностью в военные действия. Согласно исследованиям Джорджтаунского университета, в США для общественного мнения постоянно снижается «болевой порог» приемлемого числа потерь в военных действиях. Данные исследования показывают, что со времен Вьетнамской войны этот порог снизился более чем в 6 раз.

В современных условиях привлекательность для западных государств прокси войн связана с тем, что они позволяют решить главные сегодняшние противоречия. Это противоречие между необходимостью отстаивания стратегических интересов, и увеличивающейся приверженности крупномасштабным проектам переформатирования национальных государств и целых регионов — с одной стороны, и возрастающим напряжением оборонных бюджетов вкупе с повышением чувствительности общественного мнения и нежеланием политических элит нести какие-либо лишения и потери, связанные с войнами — с другой. В этом контексте «война чужими руками» становится все более и более приемлемой. В соответствии с этим в настоящее время, а тем более в будущем, будут уточняться и разрабатываться стратегии и тактики обеспечения военной, информационной, финансовой, политической, логистической и иных форм и методов поддержки стороны конфликта, являющейся инструментом политики сверхдержав а рамках их военной стратегии.

В этой связи отметим, есть несколько достаточно надежных критериев, позволяющих идентифицировать приверженность той или иной страны к веде нию прокси войн. В качестве таких критериев могут выступать масштабы и динамика иностранной военной помощи, которую государство выделяет иным государствам, повстанческим движениям и иным негосударственным акторам. Еще одним критерием являются показатели мониторинга информационной среды. Частота положительных и отрицательных упоминаний тех или иных сторон конфликтов в СМИ, социальных сетях и т. п. той или иной страны является достаточно надежным критерием, позволяющим идентифицировать ее участие или готовность к прокси войне. Наконец, к числу этих критериев относятся уровень развития в той или иной стране частных военных компаний, а также наличие у этих компаний контрактов с государственными органами страны юрисдикции и регионы деятельности ЧВК, включая их непосредственную вовлеченность в вооруженные конфликты в части выполнения боевых, охранных, либо инструкторско-инфраструктурных функций. По мнению К. Кокера, ЧВК, чем дальше, тем в большей степени будут определять не только политику национальной безопасности в странах Запада, но и все более широко участвовать в реализации государственной политики на самых различных стадиях конфликтов.

ЧВК в западных странах получили юридическое признание на рубеже 90-х годов прошлого века. В решающей степени это связано с окончанием холодной войны и сокращения кадрового состава армий в подавляющем большинстве развитых стран мира. На Западе масштабы этого сокращения в течение 90-х гг. достигли почти четырех миллионов человек. Лучшие из этих специалистов были востребованы в частном секторе и стали основой для формирования ЧВК. Параллельно с этим с окончанием холодной войны и крушением Советского Союза, Варшавского блока во многих районах мира образовался вакуум власти, и они погрузились в хаос. Заметно возросло число несостоявшихся государств. Хаос на Ближнем Востоке, в районе Африканского Рога и на Балканах резко увеличил спрос на различного рода частные военные услуги.

Кроме того, в течение 90-х гг. прошлого века постоянно возрастала роль высоких технологий в военном деле. Они требовали и требуют участия в эксплуатации вооружений или инфраструктуры обеспечения военных действий высокооплачиваемых, высококвалифицированных профессионалов, которых не всегда удовлетворяли государственные оклады. В то же время частные военные компании, работающие в рамках государственных программ и получающие своеобразную оплату за свои услуги не только в виде прямых денежных контрактов, но и в форме предоставления государством различного рода преференций и протектората, привлекали таких работников и могли оплачивать их высокие заработки. Все это позволило к началу 2000-х годов, по мнению известного аналитика безопасности, Д. Ширера: «Активно использовать частные военные компании в таких вооруженных конфликтах, где иностранные правительства не хотят или не могут прямо участвовать».

Важно отметить, что ЧВК не только минимизируют политические и иные риски для стран, реализующих через них свои интересы, но и позволяют этим странам поддерживать такие повстанческие движения, партизанские формирования и другие регулярные и иррегулярные структуры, которые по внешним или внутриполитическим причинам страны никогда не смогут поддерживать напрямую. Наконец, согласно исследованию, проведенному Стокгольмским институтом проблем мира, затраты на военные действия в ЧВК в итоге (с учетом прямых и косвенных затрат) оказываются ниже, чем затраты на ведение военных действий государственными структурами. В решающей степени это связано не с прямыми затратами, здесь они у Ч ВК даже несколько выше, чем у государственных формирований, а с затратами по обеспечению логистики, политической, информационной и иной поддержки военных действий.

О роли ЧВК убедительно свидетельствует статистика ООН и данные аналитических центров. Согласно материалам ООН, в период с 2001 по 2007 г. общая сумма контрактов, заключенных ЧВК всех стран составила почти 100 млрд, долларов. По данным аналитических центров, сегодняшний объем рынка услуг частных военных компаний превышает 250–270 млрд, долларов. ЧВК чем дальше, тем больше становятся обязательным участником прокси и особенно прокси-прокси конфликтов.

Наряду с ЧВК дополнительные возможности для все более широко использования прокси конфлик тов, как инструмента реализации стратегических и иных целей, предоставило появление нового домена военных действий, а именно киберпространства. Кибервойна дает принципиально новые, никогда ранее не существовавшие возможности ведения прокси войны. Хорошо известно, что сегодня и вероятно завтра отсутствуют средства для точной локализации происхождения кибератак. Не имеется надежных способов различения хакерских вирусов, нацеленных на кражу информации от боевых программ, способных привести к разрушениям, сравнимым с применением летального оружия. Все большее распространение получают так называемые многофункциональные программные платформы, которые включают в себя и разведывательные, и поражающие модули. С появлением «интернета всего» становится все сложнее обеспечивать защиту электронных коммуникаций и отделять критические информационные объекты и структуры от любых других. В кибервойнах нельзя точно установить, кто, когда, как и на кого напал. Сегодня, а тем более завтра практически затруднительно отделить злонамеренную кибератаку на те или иные объекты военной и гражданской инфраструктуры от результата техногенных катастроф или лавин отказов. Сегодня нет надежных критериев, позволяющих отделить агрессию от последствий человеческих ошибок или ненадежной работы программных и технических средств. К тому же с каждым годом становится все проще замаскировать военное использование киберсреды под обычные технические отказы или человеческие ошибки.

Все это позволяет технологически развитым странам вести прокси войны против государств, используя не регулярные или иррегулярные формирования других государственных акторов или повстанческих движений и иных негосударственных структур, а различного рода хакерские, криминальные, в том числе международные группировки. В завтрашнем мире, без сомнения, будут происходить прокси конфликты, в которых государствам будут противостоять международные сети, рои и группировки, поддержанные частными кибернетическими, разведывательными и военными компаниями, за спиной которых будут стоять транснациональные корпорации, реализующие как собственные интересы, так и интересы не только государств, но и надгосударственных, политических и/или элитных структур.

Современные и будущие прокси войны во все возрастающей степени будут представлять собой «операции, основанные на эффектах». Данные эффекты будут иметь в каждом случае конкретную цель. Например, падение режима, смену правительства, изменение границ и т. п. Для каждой цели будет определен свой спектр эффектов, способных реализовать эту цель без дорогостоящих конфликтов, связанных с прямым вовлечением державы, ведущей прокси войну.

В заключение, нельзя не остановиться еще на одном аспекте прокси войн. Несмотря на всю их привлекательность для глобальных и региональных сверхдер жав, они имеют один, но важный и неустранимый не достаток. Дело в том, что, как показывает вся история войн, участники военных действий, даже находясь в полностью зависимом от третьей стороны положении, остаются субъектами. Любой субъект имеет собственную волю и интересы. Соответственно всегда остается риск, что актор, участвующий в прокси войне в ре шающей степени в интересах третьей стороны, начнет преследовать свои собственные, отличные от прокси актора интересы. Понятно, что подобное игнориро вание интересов стороны, которая оказывает разноплановую поддержку, чрезвычайно затруднительно на практике. Однако если конфликт происходит длительное время, стратегические ставки для прокси актора высоки, и у него нет возможности быстро найти новую структуру — участника конфликта, то он сам оказывается в зависимости от стороны, которую под держивает. Соответственно у этой стороны появляются все новые возможности для повышения степеней свободы в действиях и принуждения прокси актора к поддержке действий, не полностью отвечающих его интересам. Предельный случай такого рода эволюции показала Аль-Каида, которая первоначально в значительной мере являлась прокси структурой Соединенных Штатов для ведения войны с Советским союзом н Афганистане. В этой связи можно предположить, что в ближайшем будущем, особенно по мере распространения интернета и других коммуникационных сетей на самые отсталые и неблагополучные регионы мира, технологически высокоразвитые державы постараются для прокси войн использовать киберсреду, а также иные виды высокотехнологического оружия, в том числе с использованием био- и иных технологий, для ведения прокси войн не только в технологически развитых, но и отсталых регионах, на территориях несостоявшихся государств и в зонах хаоса.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Америка делает ставку на прокси-войны / Войны и Армии / Независимая газета

Новая стратегия Вашингтона должна обеспечить Соединенным Штатам глобальное превосходство




Силы спецопераций США активно действуют на территории Сирии. Фото с сайта www.dvidshub.net


Сегодня стереотипы стратегической культуры (СК) США закрепляются в комплексе документов и практических действиях американских администраций в конце ХХ – начале ХХI века. Так, принятые администрацией Дональда Трампа в последние годы документы обозначили новые тенденции в развитии СК США, связанные с принципиальными изменениями, поскольку речь идет не просто об адаптации политики предыдущих администраций в сфере обороны к изменившимся условиям международной среды безопасности, а о кардинальном пересмотре всей концептуальной базы военно-стратегических установок – например, расширения географии военной экспансии США в киберпространство и в космос.


В начале 2018 года Пентагон опубликовал «Краткое содержание Стратегии национальной обороны Соединенных Штатов Америки», которая дополнила Стратегию национальной безопасности, утвержденную президентом Дональдом Трампом в декабре 2017 года. Вступили в силу и другие доктринальные документы новой администрации: «Обзор ядерной политики», представляющий собой ядерную стратегию страны в ближайшей и более отдаленной перспективе, а также «Обзор противоракетной обороны», определивший основные направления развития и применения ударно-боевых средств перехвата баллистических и крылатых ракет, принято решение о выходе из РСМД.


Перед американскими объединенными вооруженными силами поставлена задача – «сдерживать агрессию в трех ключевых крупных зонах: в Индо-Тихоокеанском регионе, в Европе и на Ближнем Востоке». Вашингтон намерен укреплять традиционные альянсы и одновременно создавать «новые партнерства» с другими государствами. От союзников по Североатлантическому альянсу требуется повысить оперативное взаимодействие, а также выполнить обязательства по увеличению взноса в бюджет НАТО на закупку и модернизацию вооружений и военной техники.


Представленная оборонная стратегия явно демонстрирует настрой нынешней американской администрации на обеспечение монополярности глобального мироустройства под руководством Вашингтона, а также комбинированного доминирования США и НАТО в военной области.


В подготовке ВС США важное место отводится вопросам освоения бесконтактных войн нового поколения, исполняемых чужими руками (прокси-войн), гибридных. Подобная стратегия основана на использовании силовых и несиловых средств для навязывания противнику своей воли и смены неугодных правительств за счет сочетания технологий цветных революций, использования комплекса гибридных угроз при одновременной готовности к масштабному применению военной силы.


Отношение к применению военной силы во внешней политике в американском общественном мнении прошло несколько этапов – от крайне негативного до нынешнего, полагающего, что способность военного уничтожения является ключом сдерживания.


С началом XXI века одним из заметных проявлений развития американской СК стала концепция так называемых гибридных войн. Речь идет об использовании для достижения стратегических, геополитических интересов всех возможных средств воздействия, включая невоенные – экономические санкции, информационные войны и психологические диверсии, а также подрывную работу сил специальных операций, подготовку и привлечение нерегулярных военных формирований, организацию цветных революций.


Примерами гибридных войн служат действия США и НАТО на Балканах, юго-востоке Украины и в Сирии. В США утверждают, что если не автором концепции гибридных войн и гибридных угроз, то по крайней мере ее активнейшим пользователем является Москва, которой приписываются попытки добиться смены режима в Киеве, оказание давления на страны Балтии с целью использовать там фактор недовольства политикой государств со стороны русскоязычного населения, провоцирование конфликтов и нестабильности на постсоветском пространстве в интересах доминирования там.


Наряду с разработкой практических вариантов применения подрывных технологий цветных революций как несилового способа воздействия на противника США планируют нанесение ударов высокоточным оружием по объектам военного и государственного управления с целью обезглавить государство-жертву и подорвать его волю к сопротивлению.  Предпринимаются усилия по обеспечению, возможно, широкой международной поддержки действиям США и их союзников за счет манипулирования международными организациями (ООН и ОБСЕ), формирования ситуативных коалиций с привлечением в них государств из многих регионов мира.


Сегодня «работа» с оппозицией ведется в Иране, Венесуэле, России, Китае и некоторых других государствах – объектах гибридной агрессии со стороны США.


Для американцев характерен оптимистический подход к новым военным технологиям, основанный на вере, что преимущество в вооружениях позволит одержать победу над любым противником, будь то обычные вооруженные силы национального государства или отряды повстанцев, ведущих нерегулярные военные действия, и свести количество потерь к минимуму.


Наряду с этим в эволюции СК США проявляется феномен перехода от революции в военном деле, связанной с появлением ядерного оружия, к революции культур в военной сфере. Его суть состоит в переходе от военно-стратегического мышления, основанного исключительно на технологических понятиях, к мышлению, основанному на привлечении категорий культуры, что связано с пониманием возрастающей роли культуры в военных конфликтах XXI века. Необходимость учета культурного фактора особенно рельефно проявилась во время вторжения США в Ирак в 2003 году и в ряде последующих конфликтов (Сирия, Ливия).


В связи с неудачами в Ираке следует отметить, что американские политики и стратеги явно пренебрегли или недооценили правило, гласящее: «К войне нельзя прибегать, не принимая во внимание ее политический, социальный и культурный контекст».


И, наконец, следует учитывать характерную особенность СК США, состоящую в том, что они традиционно привыкли действовать чужими руками. В этом контексте Вашингтон традиционно с начала 60-х годов прошлого века стремится использовать в борьбе с Китаем СССР/Россию. Сегодня эта задача в известной мере облегчается, поскольку постсоветские элиты ощущают себя частью западного мира и глобального капитализма, что является важным фактором их настроенности на сближение с США как цивилизационно, так и идеологически. Процессу сближения способствует размещение материальных активов и семей российской элиты на Западе. Национальные интересы России при этом игнорируются. Поэтому по мере эволюции политического противостояния по линии США–Китай, которое, кстати, очень мало сказывается на развитии по восходящей экономических отношений двух держав, следует ожидать со стороны Вашингтона попыток столкнуть Россию и Китай, что при поддержке «пятой колонны» может втянуть нашу страну в опасную авантюру. Развитию событий по подобному сценарию способствуют и действия Пекина, который под прикрытием разговоров о «стратегическом партнерстве» с северным соседом уклоняется от поддержки позиции России по многим значимым проблемам современности. 

Прокси | Злодеи вики | Fandom

Злая организация

Полное название

Прокси

Псевдонимы/Титулы

Прокси Слендермена

Происхождение

ARG’s/Блоги о Тонком Человеке

Командир

Тонкий Человек

Агенты

Чтящие Прокси, The Sight, Чарли Мэтисон-младший, Виктор, Элли, Хакк Стюарт, Винс Уилсон, Кейт, Патрик Андерсен, Члены Ордена, KindVonDerRitter, New Jersey Chapter Overseer, Алекс Крэйли, Анти-Тело, Участники Коллектива, Наблюдатель, Подстрекатель, Мёртвоголовый, Мистер Коллектор, Шалфей и другие прокси и люди под контролем Слендермена

Силы/Способности

Различные силы и способности, Огромные сверхъестественные силы, Огнестрельное и другое оружие, Умения взлома разума, Умения путешествовать во времени

Цели

Повиноваться приказам и воле Тонкого Человека

Тип Злодеев

Пешки

Прокси (англ. Proxy или Proxies) — термин, определяющий людей, которые одержимы или являются под влиянием Слендермена. Предполагается, что Прокси выполняют физическую работу для Тонкого Человека, например, создавая или воздействуя на объекты, уничтожая или оставляя доказательства, создавая видеоролики для Twitter и других соц. сетей, и, по необходимости, влияя на жертв, разрушая их разумность и убивая в процессе.

    Эти типы и примеры не были подтверждены, но объясняют, почему действуют определённые типы Прокси. Типы взяты с блога Encyclopedia Slenderia:

    • Чтящие — тип Прокси, которые полностью подчинены Слендермену и подчиняются только его воле. Бесстрашные и бесчувственные трутни. Полезны для атак, но другом случае бесполезны. Из-за их ограниченных взаимодействий, они просто сидят где-то в кататоническом состоянии, пока Тонкий Человек не использует их, словно марионетки. Низший ранг.
    • Берсерки — тип Прокси, находящихся под контролем Тонкого Человека, но могут действовать самостоятельно, когда он ими не управляет. Они намного опаснее, чем Чтящие, так как они могут войти в доверие к жертве, чтобы добиться цели. Зачастую считают себя Агентами, но это не так.
    • Спящие — тип Прокси, которые находятся под контролем Слендермена, но не знают об этом. Они попадают под его контроль тогда, когда уязвимы для контроля, например, во время сна или бессознательного состояния. По этой причине, они опаснее Берсерков; пока Берсерки прикидываются, что они не под контролем, Спящие даже не подозревают, что они под контролем.
    • Агенты — тип Прокси, работающих на Тонкого Человека, но не находящихся под его контролем. Какими ни были их побуждения, они действуют от лица Слендермена. Одним из самых больших активов является то, что они полностью здравомыслящие и сохраняют свои умственные способности.
    • Ревенанты — тип Прокси, вернувшихся из мёртвых и использующих человеческие тела как сосуды чтобы остаться в живых.

    Список известных ПроксиПравить

    Список известных Прокси из Slenderverse (те, чей статус Прокси подтверждён)

    ЧтящиеПравить

    БерсеркиПравить

    СпящиеПравить

    Нет.

    АгентыПравить

    РевенантыПравить

    Примеры Прокси

Author: admin

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о