Прогнозы экономики россии: Прогноз для экономики России | National Business – что тянет Россию на дно — Рамблер/финансы

Что будет с российской экономикой в 2020 году — Рамблер/финансы

Стабильность на грани рецессии, низкая инфляция, вялый потребительский спрос — такой прогноз для отечественного хозяйства на 2020 год дают международные организации и независимые экономисты. Эксперты Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) предсказывают нам рост на уровне 1,6%, Всемирный банк говорит об 1,7%. Правда, оценка ВБ еще несколько раз может быть пересмотрена в сторону понижения — в начале 2019‑го эксперты банка полагали, что прирост российского ВВП составит 1,5%, а в конце года давали всего лишь 1%. Опрошенные «Профилем» российские экономисты тоже полагают, что в наступившем году нашей экономике удастся подрасти где-то на 1–1,5%. Максимум 1,7%. В любом случае это заметно ниже 2%, которые записаны в планах Минэкономразвития.

Но главное, наши чиновники убеждены, что начавшийся год станет чем-то вроде трамплина для будущего скачка. Ведь, по прогнозам МЭР, в 2021-м темпы роста должны увеличиться до 3,1%. Независимые же экономисты говорят, что российская экономика в ближайшие годы будет «топтаться около нуля» или даже уйдет в небольшой минус. А отдельные алармисты видят предпосылки к серьезному провалу в ближайшие месяцы. Кто из них прав?

Заграница не поможет

В минувшем году рост российского ВВП сдерживали неблагоприятная внешняя конъюнктура, санкции плюс набор внутренних факторов. В числе последних эксперты называли административные барьеры, снижение доходов населения и как следствие низкий потребительский спрос. Добавим к этому неожиданное и не слишком логичное двухпроцентное повышение НДС в начале 2019-го.

В чём глубокое противоречие экономики прошедшего года

Что касается мировой экономики, ситуация в ней в этом году лучше не станет, поэтому рассчитывать на внешние драйверы роста точно не стоит. Все собеседники «Профиля» в один голос заявили, что глобальная конъюнктура в 2020 году только ухудшится. Вопрос лишь, насколько. Ведь и у нас, и за рубежом в последние пару лет появлялись статьи и давались прогнозы, обещавшие скорое наступление нового кризиса, сравнимого по масштабам с катаклизмом 2008–2009 годов. 2020 год даже называли последним спокойным годом перед штормом.

Пока мы наблюдаем, что темпы роста мировой экономики стабильно снижаются — с 3,8% в 2017 году до 3,3% в 2019‑м. В этом году мы можем получить всего лишь 1,5%. Международные институты вроде МВФ или Всемирного банка предсказывают дальнейшее замедление роста ВВП развитых стран, прежде всего США и ЕС. Наши экономисты дают похожие оценки. По замечанию директора Института «Центр развития» Высшей школы экономики Натальи Акиндиновой, еврозона уже находится на грани рецессии, в Соединенных Штатах ожидается замедление с 3,1%, которые были в начале прошлого года, до 1,5%. Правда, развивающиеся страны почувствуют себя несколько лучше, чем в прошлом году, но не все — рост одной из крупнейших экономик мира, китайской, тоже будет плавно замедляться.

Россия, чье хозяйство довольно плотно «ввинчено» в мировой контекст, вряд ли сможет показать темпы выше среднемировых. Скорее, наоборот, ведь спрос на основные экспортные позиции нашей страны (энергоносители и другое сырье) снизится. Это значит, что наш сырьевой экспорт, прежде вносивший существенный вклад в рост ВВП, не сможет играть роль ключевого драйвера. Собственно, в конце прошлого года мы уже видели резкое сокращение чистого экспорта. По словам Натальи Акиндиновой, уже в 2019‑м он не вносил столь значительного вклада, как раньше.

Зеленая фишка

Как обычно, главный вопрос: что будет с ценами на нефть? Оптимисты считают, что благодаря сделке ОПЕК+ стоимость барреля удастся удержать в пределах $62–65, то есть примерно на уровне прошлого года. Минэкономразвития и российский Центробанк закладывали в свои расчеты цены $55–57. Даже пессимисты говорят, что черное золото не должно стоить дешевле $50 за баррель. По словам директора Института стратегического анализа компании ФБК Игоря Николаева, на баррель будут давить сразу два фактора: уже упомянутая угроза глобальной рецессии и развернувшаяся в мире кампания по «озеленению» энергетики. Тем более что «зеленая сделка», как ее называют в Европе и США, уже стала важным политическим фактором для развитых стран. «Неизвестно, что в большей степени будет снижать спрос на углеводороды, — рассуждает г-н Николаев. — Мы видим, как борьба за климат становится „фишкой“, европейские политики уже понимают, насколько данный аргумент значим в глазах избирателей. Мы в России явно это недооцениваем, а надо бы». «Зеленый вектор» означает, что строить планы развития с опорой на экспорт энергоресурсов неразумно и Россия должна диверсифицировать свою экономику, так полагает директор по научной работе Института экономической политики им. Е. Т. Гайдара Сергей Дробышевский.

Но это если говорить о долгосрочном тренде, а в перспективе ближайших 5–10 лет «нет оснований ожидать заметного снижения спроса на наши энергетические ресурсы». Тот объем, что производит отечественная «нефтянка», особенно с ограничениями в рамках сделки ОПЕК+, безусловно, будет реализован. Тем более что новые «зеленые» технологии пока ощутимо дороже традиционных и доступны только развитым странам. Энергопотребление постоянно растет, а возобновляемые источники «съедают» именно этот прирост, но не отбирают долю у традиционных.

Нет спроса — нет роста

Часть экспертов полагают, что негативные факторы, тормозившие развитие отечественной экономики в прошлом году, вроде повышения НДС, санкций и т. д., себя изжили и больше нас тормозить не смогут. «Эффект санкций уже был отыгран, это дело прошлого, за исключением разовых событий, как ситуация с „Северным потоком-2“, — убежден Дробышевский. По его словам, санкционный режим даже помог нам избежать ряда рисков, связанных, например, с движением капитала. Помните, резкий отток капитала и девальвация национальных валют в Турции и Аргентине в позапрошлом году. В этом смысле российская экономика получила некий иммунитет от внешних шоков.

Возможно, что внутренняя конъюнктура в 2020‑м даже заметно улучшится, поскольку мы увидим результаты действия так называемой регуляторной гильотины. „Дедлайны по мерам регуляторной гильотины должны вступить в силу не позднее наступившего года. Закон о защите капвложений уже внесен в Думу, и в обозримом будущем будут приняты решения, — говорит директор „Центра развития“ Наталья Акиндинова. — Я думаю, мы сможем увидеть положительный эффект на деловой активности, на инвестиционной“. Прежде всего это должно положить конец инвестиционной паузе, которую мы наблюдали практически весь прошлый год. Но, к сожалению, никто не может сказать, что делать с таким важным фактором, как потребительский спрос, который напрямую зависит от доходов населения. А эти доходы падали шесть лет подряд — вплоть до середины 2019‑го, когда российское статистическое ведомство вдруг зафиксировало неожиданно резкий рост. Кое-кто из экономистов считает, что Росстат просто „нарисовал“ нужные цифры, другие говорят, что сыграли роль разовые факторы.

»Мы получили хорошую цифру по III кварталу, но не можем сказать, что это реальный перелом и изменение тенденции, — прокомментировала ситуацию Акиндинова. — Мы видим положительную динамику только в одном компоненте — это белая зарплата на крупных и средних предприятиях, она растет. Во всех остальных компонентах нет условий для роста». А это значит, что потребительский спрос останется очень слабым.

К слову, о том же говорил перед Новым годом и министр экономического развития Максим Орешкин: «Первое полугодие 2020 года мы уже потеряли. Денежно-кредитная политика имеет определенные лаги, поэтому слабость потребительского спроса будет сопровождать нас в начале следующего года».

Правда, плохая ситуация с доходами и со спросом хорошо сказалась на одном из важных макроэкономических показателей, конкретно на инфляции, которая под конец года притормозила почти до 3%, а в начале нынешнего года, по словам Орешкина, может составить 2,5%.

Сейчас политика экономических властей не способствует восстановлению роста доходов населения. Возможно, стоило бы изменить приоритеты бюджетных расходов и политику относительно поддержки потребительского спроса. В частности, некоторые эксперты убеждены, что не стоит сейчас бороться с ростом потребительского кредитования, ведь это фактор, поддерживающий спрос. А для стабильного роста доходов нужно, чтобы экономика генерировала рабочие места, а значит, требуется улучшение общих условий предпринимательской деятельности.

Ждать ли провала

Медленный экономический рост — не самый худший прогноз, — MMI директор аналитического департамента «Локо-Инвест» Кирилл Тремасов, анализируя ключевые экономические индикаторы, предупреждает, что отечественная экономика «в ближайшие месяцы может провалиться». Он обращает внимание на продолжающуюся стагнацию корпоративного кредитования и замедление в сегменте розничного кредитования. Снижение грузовых перевозок — в ноябре 2019 года они упали на 3,1% по сравнению с аналогичным периодом 2018‑го, а погрузка на железнодорожный транспорт снизилась на 1,8%.

Цикличность мирового развития никто не отменял. С начала 70‑х годов кризисы случаются с интервалами 8–10 лет Homer Sykes / Vostock Photo

Росстат также сообщал о заметном спаде в металлургии и обрабатывающей промышленности, а снижение спроса на рабочую силу стало устойчивой тенденцией. Так, в ноябре 2019‑го количество размещенных вакансий на бирже труда снизилось на 1,2% в годовом выражении. В октябре было снижение на 0,8%, в сентябре — на 0,4%. Если эти тенденции не переломить…

Вот только за счет чего? Пока едва ли не единственным стимулом роста, о котором говорят в Кремле, остаются определенные государством национальные проекты. И, как отметил Дробышевский, развитие российской экономики «будет определяться нашим продвижением по национальным проектам». Хорошо, но мало. Развитие инфраструктуры для экономики — это благо. К тому же инфраструктурные инвестиции почти не разгоняют инфляцию. Однако, как заметил Игорь Николаев из ФБК, «мне не нравится, что власти представляют это чуть ли не единственным фактором роста, будто это звено, потянув за которое, вытянем всю цепь, это вряд ли».

Тень прошлого

Один из самых интересных вопросов — случится ли все-таки в 2020‑м новый экономический кризис, о котором предупреждают почти два года. «Цикличность мирового развития никто не отменял, с начала 70‑х годов кризисы случаются с интервалами 8–10 лет, — говорит Игорь Николаев из ФБК. — Сейчас, если считать от 2008–2009 годов, прошло явно больше». То есть пора. Тем более многие противоречия, приведшие к прошлому кризису, так и не были устранены. С последствиями тоже не удается до конца разобраться. Поэтому, по словам Сергея Дробышевского, «ни у кого в мире нет понимания, как нужно вести экономическую политику, чтобы возобновить высокие темпы роста, как было до кризиса 2008 года».

Но это не значит, что все вот-вот начнет рушиться. Конечно, тот, кто из года в год прогнозирует кризис, в итоге оказывается прав, поскольку кризисы рано или поздно случаются. Однако большинство собеседников «Профиля» полагают, что в горизонте двух-трех лет нет (по крайней мере не видно) предпосылок и факторов для шоков, которые могли бы вызвать кризис, серьезный спад ВВП, резкое снижение уровня жизни или девальвацию нашей валюты.

«Какого-то события, которое становится триггером (крупные банкротства, дефолты и т. д.), мы пока не видим и не ожидаем», — заявила «Профилю» Наталья Акиндинова, подчеркнув при этом, что предсказать конкретный момент кризиса очень сложно.

По версии Игоря Николаева, «острый момент» удается оттянуть только благодаря тому, что монетарные власти США и ЕС де-факто уже применяют антикризисные меры, которые запускались в 2008–2009 годах. ФРС США снижает ставки и проводит количественные смягчения, как делала в прошлый кризис. «С помощью этих мер оттягивается острый период, но ситуация продолжает ухудшаться, — говорит эксперт. — Вопрос: а что будем делать, когда кризис развернется и станет по-настоящему плохо, а все антикризисные средства уже использовали?».

чего ждать, а чего опасаться — Рамблер/финансы

МОСКВА, 18 дек — ПРАЙМ, Наталья Карнова. Если экономику — как российскую так и мировую — не затронут очередные глобальные катаклизмы, есть основания надеяться на незначительное ускорение темпов роста, считают опрошенные агентством «Прайм» эксперты. Вместе с тем, существуют и факторы, которые могут стать основой для его ослабления до уровня менее 1%. Прежде всего, они касаются ситуации «на внешнем контуре», а к чисто российским рискам относится продолжение «заморозки» реализации нацпроектов. Конец 2019 года был отмечен некоторым ускорением темпов роста ВВП РФ в третьем квартале — по прогнозам ЦБ РФ, это дает все основания надеяться, что в итоге показатель приблизится к верхней границе диапазона прогноза в 0,8-1,3%. Картину, правда, подпортили пессимистичные ожидания Минэкономразвития по поводу динамики в промышленности — ее рост по итогам года может быть ниже прогноза в 2,3%, замедление продолжится и в начале года. Прогноз по инфляции был снижен до 2,9-3,2% с ранее ожидавшихся 3,2-3,7%.

Оправдаются ли все эти оценки, станет понятно лишь после завершения новогодних каникул и выхода статистики. Еще сложнее делать прогнозы на 2020 год — слишком много обстоятельств, которые пока просто невозможно предвидеть заранее. Тем не менее, эксперты в целом высказали осторожный оптимизм — по их оценке, если все сложится удачно, российская экономика в 2020 году вырастет чуть больше, чем в 2019. Однако есть и риски дальнейшего проседания.

ОСТОРОЖНЫЙ ОПТИМИЗМ И НЕМНОГО НЕГАТИВА

В целом, если исходить из относительно благоприятного сценария сохранения существующих тенденций — а именно на это опирается большинство прогнозистов — можно рассчитывать на сохранение инфляции в рамках 3-3,5% и реализации прогнозов ЦБ по темпам роста ВВП на 1,5-2%. Такой прогноз дают аналитики «Атон».

«В России можно ожидать роста потребительского спроса на фоне снижения процентных ставок, помимо этого экономика может получить ускорение в результате реализации национальных проектов», — указали они.

«В 2020 году мы прогнозируем умеренное ускорение реального роста ВВП России (с 1,3% в 2019 году до 1,9% в 2020 году). Главными факторами роста станут дальнейшее расширение конечного потребления и ускорение инвестиций», — говорит главный аналитик ПСБ Денис Попов.

Он отметил, что определяющими будут такие факторы, как динамика внешнего спроса, своевременность и полнота реализации бюджетных программ, внутренняя ценовая ситуация в экономике и решения Банка России по вопросам денежно-кредитной и процентной политики.

По оценке главного аналитика Альфа-банка Наталии Орловой, первое полугодие 2020 для России точно будет удачным, а по итогам года экономика вырастет как минимум на 1,4%. В свою очередь, главный экономист банка «Уралсиб» Алексей Девятов оценивает ситуацию более пессимистично. «Мы ожидаем, что в следующем году темпы роста российской экономики снизятся до 0,7% по сравнению с 1,1% в этом году из-за ухудшения внешнеэкономической конъюнктуры, обусловленного среднесрочными последствиями торговых войн между США и их крупнейшими партнерами. При этом реализация нацпроектов в ближайшие несколько месяцев не сможет переломить негативных тенденций, вызванных торможением мировой экономики, а умеренное увеличение темпов экономического роста возможно лишь в первом полугодии 2021 года», — считает он.

ИНФЛЯЦИЯ И БЕГСТВО КАПИТАЛА

Что касается инфляции, то эксперты полагают, что в первом квартале 2020 года она замедлится на фоне эффекта высокой базы, связанной с повышением ставки НДС годом ранее. «Согласно нашим расчетам, годовая инфляция достигнет минимальных значений 2,4–2,6% в апреле-мае 2020 года. В дальнейшем годовые темпы роста потребительских цен будут постепенно увеличиваться, а по итогам года потребительские цены вырастут на 3,3%», — отметил Девятов.

Однако, по мнению Орловой, возрастание экономической активности должно несколько ускорить темп роста цен.

«Я жду возврата инфляции к 4% по итогам года», — сказала она.

Прогноз ЦБ по оттоку капитала на текущий год — 40 млрд долларов. Эксперты высказали разные оценки относительно его темпов в 2020 году. По мнению Попова, показатель будет вблизи объема текущего года и составит около 35 млрд долларов.

Орлова оценивает отток капитала в 2020 году на уровне 40-50 млрд долларов, а аналитики «Атон» — в 20-25 млрд долларов. По мнению Девятова, с учетом постепенного снижения неопределенности, связанной с торговыми войнами, отток капитала из РФ в 2020 году сократится до 29 млрд долларов

СУДЬБЫ ГЛОБАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ

Бесспорно, все — или почти все — зависит от того, как будет развиваться глобальная экономика. И здесь у аналитиков пока нет единства. С одной стороны, они отмечают урегулирование торгового конфликта между США и Китаем, с другой констатируют, что драйв экономического роста снизится за счет структурной трансформации глобальных внешнеторговых отношений. Кроме того, не исключено усиление напряженности по линии США-ЕС, как на фоне торговых споров, так и из-за «Северного потока-2».

«Печаль в том, что появления «черных лебедей» можно ждать из самых разных мест — от остающихся проблемными стран PIGS и зоны Персидского залива до сохранявшей относительное спокойствие Японии или формально быстроразвивающихся Китая или Индии. Но главным источником возможной неустойчивости являются накопленные непомерные долги. Так, при дефиците госбюджета в $1 трлн государственный долг США растет стремительными темпами и закономерно становится причиной все большего беспокойства», — рассуждает начальник аналитического отдела АО ИК «Церих Кэпитал Менеджмент» Николай Подлевских.

Сходные проблемы с долгами накопились и в других ведущих экономиках. Так что главным подарком для всех жителей земли в 2020 году стало бы сохранение относительной стабильности в мире финансов, а также на основных рынках. Будем надеяться, что на это хватит щедрости Деда Мороза и расторопности финансовых регуляторов, говорит он.

По мнению Попова, к рискам 2020 года относится коррекция перегретого глобального финансового рынка, что может привести к повышенной волатильности основных валют и базовых финансовых активов.

На этом фоне Девятов ожидает, что годовые темпы роста экономики развитых стран достигнут минимальных отметок в конце 2020 года. «Согласно нашим оценкам, к этому времени темпы роста ВВП США снизятся до 1,5–1,7%, а рост экономики стран еврозоны замедлится до 0,5–0,7%», — говорит он.

Прогноз Орловой, напротив, оптимистичен. «Великобритания может наконец внести ясность в формат экономических отношений с ЕС, в США экономика получила поддержку как от смягчения монетарной политики, так и от решения Дональда Трампа взять паузу в торговой войне. Даже если ФРС больше не будет снижать ставку, ожидания по росту американской экономики на 2020 выглядят позитивными», — заключила она.

Экономика России. Обзор 2019 года и прогноз на 2020 год — Рамблер/финансы

В последнем выпуске обзора за 2019 год мы обратили особое внимание на ряд ключевых тем, которые, по нашему мнению, сохранят актуальность в 2020 и в последующие годы.

— Госрасходы как катализатор роста. В 2П19 увеличение госрасходов способствовало росту располагаемых доходов населения и должно стимулировать инвестиции. По нашим прогнозам, ВВП в 2019 году вырастет на 1,3%, а в 2020 — примерно на 2%.

— Ситуация в мировой торговле будет влиять на российский экспорт и обменный курс. На фоне эскалации торговых войн рост российского экспорта уже замедлился, а рубль продемонстрировал зависимость от юаня.

— В 2019 году наблюдалось быстрое замедление инфляции; в 2020 году ожидается стабилизация. В уходящем году основными факторами замедления роста цен стали укрепление рубля, значительный объем выпуска в сельском хозяйстве и слабый потребительский спрос. Мы ожидаем, что в 2020 году воздействие этих факторов ослабеет, и годовая инфляция в следующем году составит примерно 3%.

— Судя по динамике денежной массы и по увеличению госрасходов, экономический рост в 4К19 и в 1П20 будет сравнительно сильным. Рост денежного агрегата M2, тесно коррелирующего с ростом ВВП, в 2П19 ускорился в реальном выражении на фоне дезинфляции.

Рост в торговле частично компенсировал слабую динамику в промышленности

Годовой рост в базовых отраслях в России в ноябре замедлился до 1,5% по сравнению с 3,1% месяцем ранее. Это в основном связано со слабой динамикой в промышленности, а также в строительстве и транспортном секторе. Впрочем, это отчасти было компенсировано ускорением роста в оптовой и розничной торговле (соответственно до 9,4% и 2,3%) и сельском хозяйстве (5,8%). Мы по-прежнему полагаем, что в декабре ситуация в экономике должна была улучшиться, и что годовой рост ВВП в 4К19 был на уровне предыдущего квартала (1,7%).

— Годовой рост производства в базовых отраслях в ноябре замедлился до 1,5% по сравнению с 3,1% месяцем ранее. Замедление в основном было обусловлено слабой динамикой промышленного производства: годовые темпы роста в ноябре снизились до 0,3% по сравнению с 2,6% в октябре. В строительстве активность выросла лишь на 0,2% против 1% в октябре, а в транспортном секторе в ноябре был зафиксирован спад на 1,5% после нулевого роста месяцем ранее. Впрочем, вклад этих секторов в общий показатель был менее значимым. Ухудшение динамики в перечисленных выше сегментах было частично компенсировано за счет более сильных результатов в сельском хозяйстве (где годовой рост ускорился с 5,2% до 5,8%), розничной торговле (2,3% против 1,7% в октябре) и оптовой торговле (9,4% против 8,4% месяцем ранее). Позитивная динамика в оптовой торговле может быть хорошим индикатором повышения потребительского спроса, а также потенциального роста инвестиций. Кроме того, обычно рост оптового оборота коррелирует с улучшением динамики внешней торговли (как экспорта, так и импорта).

— В октябре — ноябре годовой рост производства в базовых отраслях замедлился до 2,3% по сравнению с 2,7% в 3К19, а за 11М19 составил 1,9%. Опубликованная статистика за октябрь и ноябрь указывает на то, что в 4К19 экономическая активность, видимо, ослабела (обычно выпуск в базовых отраслях позволяет довольно точно судить о динамике ВВП). Тем не менее мы по-прежнему считаем, что в декабре ситуация могла улучшиться. Слабые ноябрьские результаты в основном были обусловлены ухудшением в обрабатывающей промышленности, на них могли повлиять однократные факторы и вполне возможно, что в последующие месяцы динамика улучшится. Кроме того, между двумя индикаторами (ВВП и выпуском в базовых отраслях) возможны расхождения из-за разной методики расчета. Вес промышленного сектора в статистике по базовым отраслям выше, чем в статистике по ВВП, поэтому в первом случае может занижаться оценка роста в сегменте услуг на фоне повышения потребительского спроса.

— Росту ВВП в 3К19 способствовало потребление и накопление запасов. Хотя показатель годового роста ВВП за 3К19 не был пересмотрен и составил 1,7% (в соответствии с опубликованными ранее оценками), в новых данных содержится информация о структуре ВВП по использованию, и мы отмечаем несколько интересных трендов. Во-первых, потребление населения продолжало расти: в 3К19 его годовой рост составил 3,1% против 2,8% кварталом ранее. За 9М19 потребление выросло на 2,5% по сравнению с аналогичным периодом 2018 года. Во-вторых, на фоне увеличения импорта и выпуска в сельском хозяйстве начали расти запасы.

Это хороший знак, который можно расценивать как сигнал о восстановлении инвестиционной активности и экспорта. Впрочем, пока инвестиционная активность остается сдержанной: в 3К19 она выросла на 0,7% относительно 3К18, после роста на 1% в 2К19. Однако в целом ситуация в 3К19 была более благоприятной, чем в 1К19, когда годовой спад инвестиций составил 2,6%. За 9М19 инвестиции почти не изменились. Мы полагаем, что недостаточно быстрый рост инвестиций (несмотря на увеличение бюджетных расходов в 3К19) может быть связан с замедлением в частном секторе. Динамика импорта в 3К19 улучшилась: он вырос на 4% по сравнению с 3К18, что может отражать повышение внутреннего спроса. При этом импорт сократился на 1,1% относительно аналогичного периода прошлого года. Мы полагаем, что рост бюджетных расходов и смягчение денежно-кредитной политики поддержат инвестиционную активность в 2020 году. Хотя в ноябре экономический рост немного замедлился, мы считаем, что в целом в 4К19 он окажется стабильным и будет соответствовать нашему годовому прогнозу 1,3%.

В 2019 году инфляция в России достигла 3%

По предварительным сообщениям Росстата, цены в России в декабре выросли на 0,4% относительно ноября. Таким образом, годовой показатель достиг 3%. Помесячная продовольственная инфляция в декабре достигла 0,7%, а за весь год — 2,6%, тогда как непродовольственная инфляция составила соответственно 0,1% и 3%. В секторе услуг помесячный рост цен в декабре был равен 0,2%, а за весь год — 3,8%. Окончательные оценки будут опубликованы 10 января и вполне могут отличаться от предварительных показателей, однако, на наш взгляд, любое отклонение вряд ли будет существенным. Окончательные результаты будут включать в себя более подробную разбивку и, следовательно, будут содержать более развернутую информацию о базовой инфляции (т. е. за вычетом наиболее волатильных составляющих), которую ЦБ РФ внимательно отслеживает.

Мы ожидаем дальнейшего замедления годовой инфляции в начале года, т. к. эффект высокой базы сравнения, обусловленный повышением НДС, сойдет на нет. По нашим оценкам, к концу 1К20 годовой рост цен замедлится до 2,5%, после чего произойдет незначительное восстановление. Хотя мы прогнозируем ускорение экономического роста в этом году (до 2%), увеличение потребления населения вновь будет незначительным и не окажет ощутимого давления на цены. С учетом этого мы считаем, что к концу текущего года инфляция снова составит около 3%.

С новым шоком! Экономические прогнозы на 2019 год — Рамблер/финансы

Что ждет жителей России в будущем году в сфере экономики и экономического законодательства? Каких важнейших событий мы ожидаем в 2019 году? Этот вопрос мы задали ряду авторитетных экспертов. Вот что они ответили.

Художник: Юрий Аратовский

Яков Миркин, завотделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН — В 2019 году ситуация в России будет зависеть от внешней обстановки. Мы ожидаем, что 2019 год может быть сверхволатильным, к нам могут прийти внешние шоки в глобальных финансах и негативно отразиться на отечественной экономике. Какие шоки? Усиление доллара, рост ставки ФРС, продолжение падения цен на сырье. Добавим сюда шоки, идущие из развивающихся рынков: сокращение спроса на сырье в связи с замедлением глобального экономического роста, торговые войны. Россию будет ожидать усиление давления — не только связанного с санкциями, но и экономического, и финансового — как расплата за существование в высококонкурентной среде. На каждый из этих шоков, конечно, будет даваться ответ. В зависимости от их жесткости управление экономикой может переходить в антикризисный режим — если внешние санкции будут настолько жесткими, что могут привести к росту угрозы кризиса внутри России.

Лучше всего прогнозировать не события, а тренды. Общий тренд — рост налоговой нагрузки, продолжение концентрации активов и огосударствление экономики. Еще один — четверть века неснижаемых процентов по кредитам. Попытка модели роста через бюджет в отдельных отраслях и регионах — через крупные проекты, когда на бюджет возложено все: и социалка, и рост обороноспособности, и резервирование, и сам рост. Все это — панцирь, внутри которого будут возникать события внутри российской экономики. Подчеркну — регулятивные события.

Что же до экономического законодательства, то общий тренд — рост административной нагрузки. Если мы увидим шоки, которые могут вызвать риски кризиса внутри России, то можем увидеть рост регулятивных ограничений, относящихся к противодействию шокам. Это будут меры ограничительного характера, неважно, в какой области — валютного регулирования, движения капиталов, например. Знать заранее о том, какие конкретно это будут меры и события, однако, мы не можем.

Игорь Николаев, директор Института стратегического анализа компании «Финансовые и бухгалтерские консультанты»

— Что касается общей экономики, то некоторые события уже предопределены и случились в этом году. Напомню, это принятие закона о повышении налоговой нагрузки — рост ставки НДС с 18% до 20%. Этот рост будет являться серьезным негативным фактором и важным экономическим событием. В целом же окажется, думаю, что 2019 год может стать не годом ускорения темпов экономического развития, а годом их снижения. Возможно даже, мы будем наблюдать переход темпов в отрицательную плоскость. Причинами могут быть отсутствие роста цен на нефть, усиление санкций. Да и мировая экономика подбросит проблем, раздираемая торговыми войнами. Она уже скатилась или скатывается вниз. Отсюда, кстати, возникает вопрос: 2019 год — явное начало всеобщего кризиса, мирового или еще нет? Думаю, уже начало.

Что же касается экономического законодательства и важнейших событий в нем, раньше я иногда ловил себя на мысли, будто бы что-то невозможно себе представить; сейчас уже такого нет. Однако, думаю, никаких глобальных изменений в российском экономическом законодательстве не будет, так как в значительной степени правовая база уже создана. Но могут придумать еще что-нибудь с налогами, с акцизами — в сторону повышения, конечно, так как выяснится, что задач много, а в бюджете денег нет.

Никита Масленников, руководитель направления «Финансы и экономика» Института современного развития — Год будет достаточно бурным и сложным. Главное событие, которое определит во-многом рисунок года, — повышение НДС и реакция экономики на него. Более-менее понятно, что это даст всплеск инфляции до 6% в течение года. Но общие реальные последствия пока непонятны. Я думаю, возможно, за этим последует дополнительное сжатие платежеспособного спроса и снижение деловой активности. А это просадка инвестиций, например. Сколько все будет длиться — квартал или два — пока неясно. Однако ясно, что на темпы роста ВВП это, безусловно, повлияет. Достаточно малопредсказуемая вещь — политика ЦБ в этих условиях. Понятно одно — мы затормозим, и достаточно существенно. Если к этому прибавятся санкции, возможно, что столкнемся и с рецессией. Второе событие — когда начнется реальная реализация национальных проектов. Пока по плану это вторая половина года, особенно в части инвестиций, которые должны выйти в положительный тренд. Однако сейчас по тому, как идет подготовка этих проблем, надежд на своевременное начало процесса немного. Что касается регулятивных событий — очевидно, должны быть приняты какие-то решения по госзакупкам, реализации плана по повышению конкуренции. Надо окончательно разобраться с правилами стимулирования инвестиций, которые у нас все время размножаются, но окончательной ясности нет (например, бизнесу рассчитывать на специнвестконтракты или на соглашения по списку Белоусова?). Плюс затеянная Дмитрием Козаком реформа госпромышленности с точки зрения государственных субсидий. И, конечно же, надо доделывать пенсионную реформу; я очень надеюсь, что решение по запуску новой модели индивидуальных пенсионных накоплений будет принято, чтобы запустить весь процесс с 2020 года.

С точки зрения условий ведения бизнеса, стабильности условий, такого нет — очень хотелось бы, чтобы предприниматели получили ответы в первом квартале 2019 года.

Плюс остается риск, который нельзя недооценивать, — системный риск погружения мировой экономики в новую рецессию. Произойдет ли это в начале 2020 года или в конце 2019 года — пока неясно. Чем закончатся торговые войны между Китаем и США, ситуация на финансовых рынках, которые уже несколько раз грозили сорваться в мощное пике, возможное ужесточение или нет политики ФРС США — вопросов много, а ответов на них пока нет. При этом я сторонник идеи, что кризис может оказаться менее глубоким, чем в 2008 году, например, но более продолжительным. Что лучше — неизвестно.

Борис Хейфец, профессор Финансового университета при Правительстве Российской Федерации

— Что касается экономики в целом, мы находимся в ожидании усиления санкций против России, возможно, введения санкций в финансовом секторе, что будет очень печальным событием для 2019 года. Однако есть и положительные перспективы. Какие, например? Я бы ожидал некоторого улучшения международных отношений и определенной разрядки, которую тоже нельзя исключать. Все это способно несколько изменить отношение Европы к России, возможно, даже сдвинуть с мертвой точки Минский процесс. Это будет безусловно положительно для нашей экономики. Наши руководители также говорят, что наметился рост доходов. Вполне возможно, это подтолкнет рост производства, но на подобное надежда у меня лично достаточно слабая.

Будут укрепляться отношения России с Китаем, с другими странами БРИКС, в частности, с той частью этой аббревиатуры, которая касается нашей страны, Поднебесной и Индии. С Японией сейчас у нас все развивается достаточно позитивно. Хотя большого прорыва стоит ждать только после заключения мирного договора. Будем сокращать наш внешний долг — это тоже положительный момент. Думаю, расширится транзит по Северному морскому пути. Это очень важно с точки зрения позиционирования России в мировой экономике, роста роли нашей страны.

Что касается экономического законодательства, все-таки хотелось бы ожидать инициатив по облегчению положения бизнеса, которые бы не касались отдельных территорий типа особых экономических зон. Пока же мы видим только ухудшение ситуации, самый яркий пример — НДС. Однако гармонизация все-таки должна быть, так как без оживления бизнеса роста экономики не произойдет.

Александр Абрамов, заведующий лабораторией анализа институтов и финансовых рынков РАНХиГС — Самым главным экономическим событием в 2019 году, думаю, будут масштабные государственные инвестиции, которые сейчас собирает помощник президента Андрей Белоусов. Собранные средства, каналы их приложения — всё это будет самым большим событием и самым большим риском одновременно. В целом же я ожидаю повышения экономических рисков, непроизводительных трат и роста объемов плохих долгов у банков. Еще одним важнейшим событием 2019 года будет ответ на вопрос, как Россия пойдет к экономическому росту. По прогнозу Минэкономразвития, он предположен достаточно скромный, в размере 1,9 процента ВВП. Но уже в 2020 году предполагается гораздо больших размеров. Вся проблема в том, что на этот же срок «запланирован» мировой кризис. Однако санкции и своеобразная «накопленная» изоляция в некоторой степени могут защитить Россию от самых негативных последствий встряски мировой экономики. И, думаю, даже несмотря на возможное снижение цен на нефть.

С точки зрения экономического законодательства придется вылезать наружу «кротам» из ЦБ, чтобы легализовать индивидуальный пенсионный капитал, так как это может стать одним из серьезных каналов сбора денег с населения для финансирования инфраструктурных проектов. И оформление этого процесса на законодательном уровне, выраженное в изменениях Налогового кодекса, пенсионных законов, может серьезно и достаточно позитивно подстегнуть развитие финансового рынка.

Агван Микаелян, член совета директор АКГ «ФинЭкспертиза»

— Я думаю, положительные события в экономике России в 2019 году будут связаны только с той частью, которая касается облегчения регистрации новых предприятий. И электронный документооборот, пожалуй, будет развиваться. На этом все. Теперь об отрицательных. Скорее всего, увеличится темп инфляции из-за роста НДС с 18% до 20%, вырастут процентные ставки по кредитам, естественно. Третье — станет более серьезным налоговый контроль. Это положительный момент, конечно, но только с одной стороны. С другой же, тем предприятиям, которые работают сегодня абсолютно честно, будет сложнее удержаться на рынке. В итоге, возможно, самым честным придется с рынка уходить. Или совсем, или в серую зону. Да и вообще, правительство нарисовало сегодня такой вектор развития, в рамках которого налоги будут только расти. И это, подчеркну, несмотря на огромный, гигантский просто профицит бюджета, связанный со страхом будущих санкций. В экономическом же законодательстве, я предполагаю, в 2019 году ничего серьезно не поменяется.

влияние на экономику реформ Путина

Прогноз для экономики России: влияние на экономику реформ ПутинаПрогноз для экономики России: влияние на экономику реформ Путина

Прогноз для экономики России. Фото: sevastopol.su

Чем предложенные Владимиром Путиным конституционные реформы, поправки и изменения в Конституции обернутся для российской экономики? Прогноз экспертов Coface.

Содержание[показать]

Отставка правительства России

После ежегодного послания президента РФ Владимира Путина Федеральному собранию о положении в стране, в котором он предложил рассмотреть внесение существенных поправок в Конституцию, правительство России во главе с премьер-министром Дмитрием Медведевым подало в отставку.

Интересно: Конституционная реформа Путина: транзит власти в России.

Уже на следующий день после отставки правительства Владимир Путин выдвинул на пост премьер-министра страны кандидатуру Михаила Мишустина, которую парламент РФ практически моментально одобрил. Ранее на этой неделе президент уже утвердил новый состав правительства: главы министерств финансов, иностранных дел, обороны и энергетики остались на прежних постах, нового главу получило министерство экономического развития, также сменился первый заместитель премьер-министра. Эксперты международной компании Coface, специализирующейся на торговом страховании и управлении рисками, проанализировали, чем перестановки в высших эшелонах власти и запланированные реформы могут обернуться для российской экономики.

Чем реформы обернутся для российской экономики

Согласно расчетам экспертов, выполненным в соответствии с моделью оценки политических рисков Coface, Россия характеризуется одним из высоких в мире индексов социальной напряженности. Одной из наиболее вероятных причин роспуска правительства и объявления социально-ориентированных реформ можно считать недавнее резкое падение рейтингов одобрения россиянами деятельности институтов власти (по данным опросов «Левада Центра» и ВЦИОМа – см. график).

Падение цен на нефть наряду с западными санкциями вынудило правительство пойти на ряд непопулярных мер, в том числе, на повышение пенсионного возраста и увеличение НДС, что способствовало стагнации динамики роста доходов населения. В тоже время, оптимизация бюджетно-налоговой политики принесла свои плоды – уменьшение бюджетных расходов снизило планку балансирующей цены нефти со 114 долларов за баррель в 2013 году до 55 долларов в 2018-м. Минеральное сырье по-прежнему остается крупнейшей статьей экспортных доходов РФ – в 2018 году доля доходов от продаж минерального сырья составила 67% от общего объема экспортных доходов страны, в 2014-м – 73%.

Разработка мер по оздоровлению экономики страны станет важной частью политической повестки в преддверии парламентских выборов в 2021 году и президентских в 2024-м. Учитывая, что кресло премьер-министра занял бывший глава налоговой службы Михаил Мишустин, можно ожидать, что регулирование налоговой политики станет одним из основных инструментов реализации таких мер.

Интересно: Изменения в Конституции РФ: Предложения Путина о пенсиях, зарплатах, требованиях к президенту и депутатам.

В настоящий момент эксперты Coface ожидают, что ВВП России в ближайшие годы будет прибавлять по 1-2% ежегодно. В 2018 году темп инфляции снизился до 2,9%, по итогам 2019-го составил 3,6%, что позволило российскому Центробанку снизить ключевую ставку сразу несколько раз подряд. Ожидается, что в 2020 году среднегодовой темп инфляции составит уже 3,8%, что вынудит Центробанк замедлить смягчение денежно-кредитной политики. Из-за санкций предприниматели до сих пор вынуждены привлекать финансирование от российских банков, обслуживание которого обходится существенно дороже, нежели иностранного.

Перетасовка в правительстве и объявленные реформы помогут «освежить» политическую арену РФ.

Эксперты оценили перспективы роста экономики России — Рамблер/финансы

Эксперты «РГ» обсудили, на какие резервы может рассчитывать российская экономика.

Без спроса не вырастем

Марк Гойхман, экономический аналитик и прогнозист: — У России есть потенциальные преимущества, задействование которых могло бы изменить ситуацию. К ним относится прежде всего мощная база природных ресурсов, позволяющая генерировать доходы и стимулировать экономику при оптимальном их использовании.

Кроме того, пока еще достаточно высокий образовательный уровень населения. Плюс огромная территория и возможности внутреннего потребительского спроса из-за большой численности населения. Наши преимущества и в неплохих стартовых позициях в сферах, которые будут определять приоритетное развитие в мире в ближайшие годы, таких, например, как IT-технологии, телекоммуникации. С позиций инфраструктуры перспективно использовать географического положения страны для формирования транзитных коммуникаций между бурно растущим азиатским регионом и технологичной Европой.

Для реализации всего этого нужно радикально, хотя бы двукратно, уменьшить присутствие в экономике государства, на долю которого приходится до 70 процентов производства и активов банковской системы. Это создает монополизм, ограничения здоровой конкуренции, дестимулирует частные инвестиции и бизнес-инициативу, что ограничивает возможности развития.

Значимым ограничением выступает также низкий уровень доходов и жизни населения. Нужно преодолеть продолжающееся более четырех лет падение реальных доходов и вывести их на уровень выше докризисного 2014 года. Это необходимо и для большей экономической свободы людей, которая стимулирует инициативу, производительность. Увеличение доходов повышает так же платежеспособный потребительский спрос, который делает более емким внутренний рынок, потребность в товарах и услугах и обеспечивает наращивание их производства.

Задачей нового трехлетнего прогноза становится не учет влияния санкций, а оценка факторов роста

Крайне важно состояние человеческого капитала, которое в целом пока не растет в условиях недостатка качества и финансирования образования и здравоохранения. Здесь нужно, в частности, изменение бюджетных приоритетов.

Только такие масштабные, кардинальные изменения на уровне законодательства и практики могли бы дать темпы роста хотя бы на уровне среднемировых.

Санкции спутали прогнозы

Эльдияр Муратов, эксперт по макроэкономике:

— В последнем официальном прогнозе социально-экономического развития страны в 2018 году ВВП страны должен вырасти на 2,1 процента, в 2019 году — на 2,2 и в 2020-м — на 2,3 процента. Это базовый сценарий. Медленно, но верно.

Но много это или мало? Если сравнивать с темпами роста мировой экономики (около 3,5 процента в ближайшие годы), то однозначно мало.

Наша цель заключается в опережающем развитии российской экономики. А 2,1 — 2,3 процента — это результат инерционного прогнозирования, когда на базе существующего в моменте улучшения аналитики вырисовывают восходящую прямую экономического роста.

Обоснования этим цифрам есть, к примеру, инфляция достигла практически целевых уровней (менее 4 процентов), новое бюджетное правило, когда часть доходов от продажи нефти направляется в Резервный фонд или реализация общемирового тренда, программы «Цифровая экономика».

Проделанные шаги явно ведут в нужном направлении. Но длительное санкционное противостояние вкупе с низкими ценами на нефть (пока они, правда, пошли в рост) может стать потенциальной помехой для реализации задуманных планов страны.

Стоит отметить, что прогноз минэкономразвития составлен исходя из того, что текущий режим санкций сохранится. Но риски на базе дальнейшего усиления санкций в прогнозе пока не приведены.

Ужесточать не стоит

Александр Широв, заместитель директора Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН:

— Новый тур антироссийских санкций и последовавшая за ним нестабильность на валютном рынке поставили вопрос о пересмотре макропрогноза.

Но являются ли санкции главным фактором неопределенности в отношении российской экономики? Думается, что нет.

Минэкономразвития, ответственное за подготовку макропрогноза, уже отложило его публикацию окончательной версии. И это понятно: в ближайшее время в той или иной форме официальных документов будут описаны целевые ориентиры развития экономики на очередной президентский срок.

Если они будут соответствовать тем цифрам, которые содержались в Послании президента Федеральному Собранию, то специалистам минэкономразвития придется попотеть. Они будут вынуждены практически полностью пересмотреть логику, содержавшуюся в предыдущих, достаточно консервативных версиях макроэкономического прогноза.

Если же говорить о новых санкциях, то пока их влияние на российскую экономику в большей степени связано с изменением курса рубля и уровня цен на импортируемую продукцию. Предыдущая версия базового прогноза министерства экономического развития характеризовалась достаточно консервативным вариантом динамики цен на нефть Urals — 43,8 доллара за баррель в 2018 году при курсе 64,7 рубля за доллар. Понятно, что эти условия даже более жесткие, чем те, которые мы наблюдаем после введения очередного пакета американских санкций.

Кроме того, предыдущие версии прогноза уже исходили из неизменности санкционного давления в обозримой перспективе и его возможного усиления.

В этих условиях дальнейшее ужесточение внешних сценарных условий, по-видимому, уже не имеет смысла.

Таким образом, ключевой задачей нового прогноза минэкономразвития становится не учет влияния санкций на экономическую динамику, а оценка имеющихся факторов роста, превращение этого документа в один из ключевых инструментов обоснования конструктивной экономической политики.

К сожалению, в последние годы эта функция официального прогноза в должной степени не работала, а целевые сценарии развития экономики выполнялись с существенно более низким уровнем проработки, чем консервативные базовые.

Задача прогнозирования постепенно сузилась до банального обеспечения текущих расчетов в рамках бюджетного процесса. Сейчас настал хороший момент для повышения значимости прогнозной деятельности министерства экономического развития, ее нацеливание на решение задач долгосрочного развития российской экономики.

Экономический прогноз 2018 от лучших экспертов: как спасти свои доходы

Российская экономика прожила очередной год, который получился весьма противоречивым. С одной стороны, большинство макроэкономических показателей свидетельствуют о том, что страна начала выходить из кризиса после предыдущих двух лет провала: ВВП пусть не сильно, но все-таки растет, инфляция — рекордно низкая, курс рубля стабилен. С другой стороны, реальные доходы населения продолжают сокращаться, и, как показывают многочисленные соцопросы, тяжелые финансовые времена для большинства россиян продолжаются.

— Считаете ли вы предварительные итоги 2017 года неожиданными? Свидетельствуют ли они, что страна выходит из кризиса?

Игорь Николаев: — Итоги получились противоречивыми, но назвать их неожиданными нельзя. Логично было бы предположить, что если кризис закончился — значит, причины, которые его вызвали, ослаблены или ликвидированы.

Но у нас кризис структурно отягощен внешними факторами — падением цен на нефть и санкциями. Получается, что кризис закончился, а его причины и структурные проблемы остались?

Стало полегче, потому что цены на нефть выросли с прошлогодних 40 до 60 долларов за баррель. Но при этом наша экономика не перестала быть сырьевой, доля малого бизнеса не выросла с весьма низкого уровня в 20%, бюджетные перекосы не ликвидированы. Поэтому то, что произошло в уходящем году, — это не выход из кризиса, а адаптация к новым условиям. То есть произошла коррекция, временное улучшение, а проблемы не решились. И цифры об этом свидетельствуют.

Посмотрите последние данные Росстата: сельское хозяйство — минус 2%, строительство — минус 3,1%, промышленность — на нуле. При этом Минэкономразвития дает прогноз, что по итогам года ожидается рост российского ВВП на 2,1%. Но этого не будет, у нас по итогам трех кварталов — 1,6%. Это значит, что кризис никуда не ушел, и расслабляться не стоит.

фото: Наталья Мущинкина

Руслан Гринберг: — Президент РФ на недавней пресс-конференции сказал, что начался устойчивый рост. Я понимаю, что власть должна излучать оптимизм. Но у других развивающихся стран, с которыми мы соизмеримы, — например, у Китая, Индии, — годовой рост ВВП составляет 6–7%.

Похоже, что наша хорошая нефтяная история закончилась, все радуются, что мы слезаем с нефтяной иглы. Но, с другой стороны, нет компенсирующих факторов, которые могли бы направить экономику на траекторию устойчивого роста. Затянувшаяся стабильность переходит в застой, и мы переживаем сейчас такое время.

фото: Наталья Мущинкина

Яков Миркин: — Давайте все-таки посмотрим на всю картину. В 2016 году начался рост цен не только на сырье, но и на металлы, что для России выгодно. Кроме того, за время кризиса удалось удержать объемы извлечения и экспорта сырья, несмотря на то, что в 2013–2014 годах наши западные партнеры призывали снижать зависимость от российского экспорта. Но эта зависимость снижалась не так быстро, как мы опасались.

Кроме того, если посмотреть на те же самые данные Росстата, то у нас есть «острова роста»: военная промышленность, зерновое хозяйство, фармацевтика. А если приглядеться еще внимательнее, то у нас за этот год случилось настоящее экономическое чудо в производстве трамваев: в 2014 году мы производили 1–3 трамвая в месяц, а сейчас — 20 трамваев. А еще у нас такое же экономическое чудо — в производстве тротуарной плитки.

Но при этом по продолжительности жизни Россия занимает 100-е место в мире, а по ВВП на душу населения нас обгоняет даже Малайзия. У нас «костыльная» экономика — когда государство искусственно создает условия для неких точек роста: больший доступ к кредиту, бюджетное финансирование, налоговые стимулы. То есть вместо того, чтобы нормализовать рыночные условия в целом, мы создаем парники, вокруг которых — пустынная равнина.

— С высоких трибун нам все последние месяцы говорят о достижении в стране экономической стабильности. Но как эта стабильность сочетается с продолжающимся падением реальных доходов населения?

фото: Наталья Мущинкина

Андрей Нечаев: — Макроэкономические показатели, которые так оптимистичны в официальной статистике, вызывают сомнения и вопросы. Главное, что смущает, — чрезвычайно высокая волатильность основных компонентов роста.

Единственное, что стабильно, — падение реальных доходов населения. Более того, по данным за последние 10 месяцев, это падение ускорилось. Население оказалось главным пострадавшим от кризиса. Сейчас объемы падения реальных доходов такие, что можно смело говорить об ухудшении уровня жизни. У россиян происходит тяжелая адаптация поведенческой модели к новым реалиям: люди начинают хуже питаться, сокращают потребление.

Мы получили экономический рост низкого качества, и к тому же крайне неустойчивый. Может быть, за счет эффекта низкой базы и получится по итогам года рост ВВП на 2%, но этот рост — непонятно во имя чего, потому что он не позволит решать социальные задачи.

Яков Миркин: — Той стабильности, про которую нам рассказывают, стоит опасаться. Хотя бы потому, что ей угрожает нестабильность нашей финансовой системы, которая по-прежнему мелкая — она неадекватна размерам экономики.

Нам говорят о стабильности банковской системы, но у трех крупных частных банков оказались плохие активы, и их спасает государство. Нам говорят, что у нас рекордно низкая инфляция — 2,5%. Но инфляция у промышленных производителей — 8%. Рост тарифов на транспортные перевозки — так же 8%.

И наконец, нам говорят о стабильности рубля. Мы трижды «счастливо» переживали время стабильного рубля, которое каждый раз заканчивалось взрывной девальвацией, входом спекулянтов, кэрри-трейдеров нерезидентов на рынки акций: такое происходило в 1998-м, в 2008-м и в 2014 годах.

Это стабильность больного, спасающегося по принципу «исцели себя сам». А этому больному хочется жить и даже бегать на быстрых скоростях, поэтому врач должен применять к нему особые рецептуры.

— Из ваших выступлений вытекает, что все наши макроэкономические показатели нестабильны и противоречивы. Тогда назовите один — важнейший, на ваш взгляд, фактор, который наиболее показательно характеризовал бы уходящий год.

Андрей Нечаев: — Безусловно, падение доходов населения. Этот показатель перевешивает все остальное. Ради чего все экономические упражнения, если падает уровень жизни людей?

Игорь Николаев: — Я согласен: динамика реальных располагаемых доходов населения. В этом показателе и инфляция учтена — та самая, супернизкая. Возникает вопрос: почему при такой инфляции реальные доходы населения падают? Если экономический рост не приводит к увеличению доходов населения, то тьфу на такой экономический рост.

Руслан Гринберг: — Было бы странно, если бы я не согласился с моими коллегами. Зачем тогда нужна экономика, если не для роста доходов населения и улучшения уровня жизни людей?

Но у нас она действительно особая. У нас в апогее роста считалось, что каждый пятый живет хорошо на одну зарплату, сейчас таких «счастливчиков» уже меньше. Остальные четыре пятых спасаются тем, что выращивают огурчики, помидорчики на своих шести сотках. Людям наплевать на экономический рост — им нужен нормальный личный доход.

— Какие экономические риски нам угрожают в 2018 году?

Игорь Николаев: — После коррекции экономики в этом году, в следующем не будет траектории роста выше среднемировых темпов, как в поставленной президентом задаче на 2019–2020 годы. Будет в лучшем случае стагнация.

Есть и другие факторы риска: обострение внешней политической обстановки, усиление антироссийских санкций (уже в феврале), возможное падение цен на нефть. Сейчас есть интерес у Саудовской Аравии к тому, чтобы продлить соглашение ОПЕК+ (меморандум, подписанный 13 странами ОПЕК и 11 независимыми производителями, включая Россию, о добровольном совращении добычи нефти. — «МК»), но участники уже обсуждают, как будут выходить из него.

Плюс сланцевики в США вышли на новый уровень и наращивают добычу. Наша экономика, которая осталась сырьевой, закономерно негативно среагирует на это.

Отсюда прогноз: в 2018 году не будет провала, но показатели окажутся хуже, чем в 2017 году. В частности, по ВВП проболтаемся около нуля. Однако по реальным доходам может и не быть провала: перед выборами проиндексировали пенсии, зарплаты, будет закачка денег на «социалку». В этом смысле большее беспокойство вызывает 2019 год: что будет после выборов?

Руслан Гринберг: — Один мой польский друг сказал о российской экономике: «У вас положение хорошее, но не безнадежное». Я в это тоже верю.

С одной стороны, нет предпосылок для социальных катаклизмов, турбулентности. Определилась позиция руководства страны: надо сохранять стабильность. Это значит — держать низкую инфляцию, дефицит бюджета не расширять, не стремиться к большим стройкам, которые требуют значительных вложений.

Но мы упустили производство простых товаров, в этом уже невозможно конкурировать с Азией. Невозможно конкурировать с Германией, США по производству инвестиционных товаров. Поэтому, чтобы ускорить экономический рост, у нас два пути: задействовать пространственный потенциал России, который пока в должной степени не используется (коридоры развития, высокоскоростные магистрали и железные дороги) и развивать масштабное жилищное строительство, субсидируемое государством.

Яков Миркин: — Мой прогноз — дружественный. Россия является кусочком мировой экономики, и нас будет поддерживать спрос со стороны растущей мировой экономики на российское сырье. Это значит, что торговая основа социальной стабильности сохранится.

С другой стороны, мировые цены на сырье — это финансовый товар, который сильно зависит от того, что происходит в браке двух резервных валют — доллара и евро. А здесь высока вероятность резких колебаний.

Следующий фактор риска — геополитические шоки. В частности, фактор Северной Кореи, незримо влияющий на экономику за счет непредсказуемости.

Третье: есть несколько сценариев, почему поток горячих денег в российское экономику из-за рубежа развернется, что создаст проблемы для рубля, инфляции, банков, инвестиций. Эта вероятность накапливается. Главное — не создать сверхконцентрации рисков, чтобы нашего больного — экономику — не продуло где-нибудь: любая новая болячка его убьет.

Андрей Нечаев: — Важно, какую позицию по социально-экономической политике займет президент. Очевидно, что мы стоим на развилке, потому что действующая модель зашла в тупик. Стратегические программы разрабатываются, но пока непонятно, во что это выльется. Самое ужасное, если программы скрестят, как ужа с ежом.

С точки зрения внешних факторов важно, какие решения по санкциям США примут в феврале. Европа уже сказала, что не улучшает, но и не ухудшает ситуацию. А вот Трамп, отмывающийся от обвинений в связях с Россией, ничему противостоять не будет.

Одна история, если будет усиление персональных санкций (в этом смысле показателен прецедент с задержанием во Франции Сулеймана Керимова — это был сигнал, который олигархи услышали), другая — если последует удар по всему нашему финансовому сектору.

По нефти: судя по прогнозам минэнерго США, у них добыча будет больше 10 млн баррелей в день в следующем году, а некоторые эксперты говорят, что и того больше — 11–12 млн. Если так, то США становятся самым крупным производителем нефти. Поэтому ОПЕК займет другую позицию — им больше не будет смысла искусственно сокращать добычу. А это может опять «уронить» баррель. Вопросы вызывает и банковский сектор, где активно санируются крупные банки. Так что факторов риска на будущий год хватает.

— Посоветуйте, как на фоне тех рисков, о которых вы говорили, обычным людям обезопасить свои доходы…

Игорь Николаев: — Плохие времена в экономике еще не закончились, и принимать за чистую монету уверения властей о наступившей стабильности не стоит. Сейчас лучше взять себя в руки и постараться подзаработать: не пожалеете!

Еще сейчас самое время потребовать с должников вернуть вам одолженные ранее деньги: дальше их возвращать будет сложнее.

А вот покупать биткоин я не советую, какой бы ажиотаж сейчас по этому поводу ни царил. Для того, чтобы влезать на этот рынок, надо как минимум разбираться в вопросе, а для подавляющего большинства россиян это пока неизведанная территория.

Яков Миркин: — К российской экономике надо относиться как к большому приключению. В этом приключении выигрывает тот, кто все время генерирует что-то новое и любит изменяться. В изменяющейся среде не стоит рассчитывать, что вас кто-то прокормит, например государство, поэтому важно сохранять способность к генерации доходов в любом возрасте.

Человек — товар на рынке труда, поэтому нужно инвестировать в себя, в свое образование, здоровье, умения. При этом не стоит брать на себя слишком высокие кредитные риски, которые перебивают любые будущие доходы семьи.

То же самое — с валютными рисками. Рубль еще должен доказать, что он является стабильной валютой. Словом, не рекомендую спекулировать на финансовых рынках, правила которых вам неизвестны. Но если вы попали в финансовую «пирамиду» или «пузырь», искренне желаю вам выйти из него вовремя.

Author: admin

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о